Философские основания постнеклассического естествознания

Дмитриев Ю.Б.
Философские основания постнеклассического естествознания
Поставив в один ряд детальный и макроскопический образы мира, и объединив их понятиями вероятности и статистической закономерности, современное неклассическое естествознание оставило, тем самым, предельно фундаментальную проблему, не решенную наукой до сих пор. Среди наиболее актуальных физических проблем (в ранге «великих») неклассическое естествознание, кроме этой проблемы, выделяет еще три проблемы: возрастание энтропии (необратимость процессов, «стрела времени»), интерпретация квантовой механики и проблему редукции физики и биологии. Предложения по решению этих проблем существуют сегодня и в междисциплинарных исследованиях. В них, в частности, предлагается признать в качестве основы концептуально единой науки финитный детерминизм, который реализуется в интервалах между особыми точками (бифуркации), которые характерны для сильно неравновесных состояний систем. Второе начало термодинамики (энтропия) призвано выполнять в этих условиях функции принципа отбора начальных условий. В единое концептуальное описание в междисциплинарных исследованиях пытаются включать не только физику и космологию, но и биологию, физиологию и даже социальные процессы.
В контексте концептуально единой науки перечень «великих» проблем естествознания (и физики, как фундаментальной науки) необходимо дополнить также такими проблемами, как создание науки познания в системном виде и
приведение основ естествознания в соответствие с ее законами, а также создание
адекватной науки о развитии общества и редукции ее положений с основами
физики. В свою очередь обществознание также требует редукции не только
физики и биологии, но и физики и психологии.
В списке «великих» естественнонаучных (физических) проблем, очевидно, необходимо оставить также проблему детерминизма и пробабилизма, ввиду ее неполного отображения в проблеме необратимости, а также невозможности принятия в качестве ее окончательного решения предложения современных междисциплинарных исследований. В ранге «великих» проблем физики, по-видимому, следует признать также проблему редукции физики и космологии, ввиду отличия физических законов, полученных в земных условиях и космологических законов. К «великим» естественнонаучным (физическим) проблемам из раздела интерпретации физического смысла должна быть отнесена не только интерпретация квантовой механики, но и интерпретация физического смысла энтропии и теплоемкости, что позволит с новых позиций исследовать многие проблемы современной физики и науки в целом. К «великим» естественнонаучным проблемам,
несомненно, относится также редукция мировоззрений науки и религии (и
возможно некоторые другие проблемы).
Целью современных междисциплинарных исследований и физики элементарных частиц является именно концептуальное объединение «непроницаемых отсеков-наук», что в постановке не вызывает принципиальных возражений. Вместе с тем вполне удачными эти попытки создать основы концептуально единой науки признать весьма сложно, и главная причина здесь состоит в том, что в них фактически нет предложений по решению первой проблемы. Более того, сегодня они на нее опираются, т.е., по существу, не видят (или не хотят) в ней проблемы. По этой причине нет соответственно и адекватных предложений по идентификации объектов фундаментального уровня и уточнения физического смысла энтропии, а также решения проблемы семантических особенностей общественных и естественных наук и законов науки познания, без учета которых решить поставленную задачу, представляется невозможным в принципе. По данной проблеме, учитывая уже накопленный наукой опыт, очевидно, можно сформулировать предположение, что попытки решения «великих» проблем естествознания и попытки скомбинировать основы концептуально единой науки из неклассической и классической науки, без уточнения их исходных идей должны быть априори признаны как не вполне адекватные.
В процессе установления первопричин возникновения «великих» проблем науки наиболее целесообразным представляется анализ методов, которые использовались при создании конкретных научных теорий. Есть основание предполагать, что «великие» проблемы в науке не возникают без серьезных пробелов в ее методологии. Поэтому условием решения подобных проблем, по-видимому, можно считать создание адекватной науки познания в
системном виде с возможностью ее представления также в качестве одной из
фундаментальных наук. Такой подход должен быть эффективен не только для
решения «великих» проблем физики и естествознания в целом,
обществоведения и междисциплинарных исследований, но и для всей
стратегии идентификации онтологических и гносеологических основ концептуально единой науки.
Философское и физическое обоснование необратимости времени и его связь с принципом причинности как одним из верифицируемых законов науки познания имеет первостепенное значение не только для решения этой проблемы, но и для всего дальнейшего развития естествознания и науки в целом. Анизотропность времени (не тождественность «раньше» и «позже», по выражению А. Эддингтона - «стрела времени»), как статистическая вероятностная надстройка над детерминизмом, поставила вопрос – остаются ли движения отдельных элементарных частиц детерминированными и обратимыми. Известно, что А.Эйнштейн отвечал на эти вопросы положительно: «Объяснение «стрелы времени» не имеет ничего общего с теорией относительности, которая сохраняет исходную роль элементарных механических движений атомов и молекул». За кажущейся ясностью вопроса и ответа здесь скрыт целый ряд проблем классического и неклассического естествознания. Прежде всего, это неоднозначность понятия «элементарные частицы» и отсутствие адекватных представлений об иерархии уровней описания, к которым применимы понятия обратимости и необратимости и ряд других проблем. Сегодня в рамках формирования философских оснований междисциплинарных исследований и постнеклассической стратегии естествознания есть достаточные основания полагать, что понятие обратимости к таким физическим объектам как атомы и молекулы не может быть адекватно применено.
По проблеме интерпретации квантовой механики полемика Н. Бора и А.Эйнштейна известна как одна из наиболее ярких страниц в истории физики. Существует и точка зрения, что этот спор не может окончиться никогда, что лишь подчеркивает общенаучный масштаб этой проблемы. Позиция А. Эйнштейна отражена в его письме М.Борну: «Вы верите в бога, играющего в кости, а я в законы и абсолютный порядок в мире, существующий объективно, и который я уже пытаюсь себе представить в откровенно умозрительной манере. Я твердо верю в него, но я надеюсь, что кто-нибудь откроет эти законы в результате более реалистичного подхода, или точнее выдвинув более осязаемые основания, нежели позволил мне сделать мой жребий. Даже огромный начальный успех квантовой механики не заставляет меня верить в первичную игру в кости». П.Дирак и другие физики не исключали, что в итоге может оказаться правильной точка зрения А.Эйнштейна и что современный этап развития квантовой механики нельзя рассматривать как окончательный: «Современная квантовая механика ¬¬– величайшее достижение, но вряд ли она будет существовать вечно. Но такой возврат к причинности может стать возможным лишь ценой отказа от какой-нибудь фундаментальной идеи, которую мы сегодня безоговорочно принимаем, и сейчас мы можем лишь гадать, какая идея должна быть принесена в жертву».
Наука познания в системном виде, как одна из триады фундаментальных наук в основании концептуально единой постнеклассической науки, предлагает дополнить этот идеал процесса познания, в частности, объяснением, почему А. Эйнштейн не смог найти адекватного решения этой проблемы, хотя весьма напряженно работал над ней. Вывод может показаться несколько неожиданным – А.Эйнштейн (как и другие физики) не смог подвергнуть сомнению всю физику, так как твердо верил в незыблемость основ термодинамики: «Это единственная теория общего содержания, относительно которой я убежден, что в рамках применимости ее основных положений она никогда не будет опровергнута. Это последнее замечание приведено мною к особому мнению принципиальных скептиков». Таким был категоричный вердикт А.Эйнштейна.
Как следствие, постулировав в качестве базовых положений, находящиеся в противоречии принцип относительности и принцип постоянства скорости света, А. Эйнштейн фактически полностью исключил влияние внешних условий на процессы во Вселенной (Метагалактики). Этим же шагом была исключена также иерархия указанных принципов, как по отношению к фундаментальному уровню описания, так и по отношению друг к другу. Анализ показывает, что при создании специальной теории относительности не было уделено также должного внимания оценке исследуемых систем по критерию «открытости - закрытости» системы, что следует признать методологически недопустимым в условиях отсутствия надежных представлений о структуре материи на фундаментальном уровне. Современные неклассические космологические и физические теории, претендующие на «теорию всего», по этим вопросам ничего пока не изменили.
Вместе с тем, сегодня за пределами Метагалактики единая наука видит свойства абсолютно пустого пространства, которые позволяют даже таким объектам, как галактики, скопления и сверхскопления галактик, т.е. объектам с огромной массой двигаться со скоростями близкими к скорости света в вакууме, что подтверждают данные о скорости удаления периферийных галактик нашей Вселенной. С учетом обнаруженных эффектов ускоренного расширения Вселенной на современном этапе ее эволюции, скорость периферийных галактик, по-видимому, может еще более приблизиться к скорости света (но не может быть достигнута, ввиду действующих внутри вселенной сил). Закон Хаббла, космологическое красное смещение и ускоренное расширение Вселенной, по существу, можно рассматривать одновременно, и как следствие и как обоснование наблюдаемости абсолютного пространства за пределами Вселенной на данном этапе ее расширения. Эти эмпирические аргументы, безусловно, усиливают позицию и закона бесконечности времени науки познания по проблеме объективности абсолютно пустого пространства, как одного из фундаментальных физических объектов и одной из основных философских категорий.
Весьма весомым аргументом в этом вопросе для физики, космологии, естествознания и науки в целом становится и новый физический смысл энтропии, которую в постнеклассическом представлении предлагается интерпретировать как разновидность теплоемкости (размерности энтропии и теплоемкости, как известно, совпадают). Из этого следует, что введение термодинамикой теплоемкости как функции процесса должно быть признано не вполне корректным. Физический вакуум в этих условиях естественно рассматривать как преимущественную систему отсчета, связанную с абсолютно пустым пространством, со всеми вытекающими из этого последствиями и для принципа относительности.
Противоречие, породившее теорию относительности, философия междисциплинарных исследований и наука познания считают целесообразным решать путем идентификации иерархии уровней описания, к которым реально принадлежат принцип относительности и принцип постоянства скорости света. В соответствии с законом науки познания о недопустимости перепутывания уровней описания (закон иерархии уровней описания) не допускается экстраполяция на фундаментальный уровень принципов, которые относятся к объектам других уровней, т.к. фундаментальный уровень представляет собой уровень «чистой» материи, а другие уровни описывают поведение различных уровней синтезированной материи.
В рамках закона иерархии уровней описания принцип постоянства скорости света сохраняет свое положение принципа фундаментального уровня как несущий информацию о фундаментальных объектах и константах. В то же время принцип относительности не может быть отнесен к фундаментальному уровню, ввиду его неспособности объяснить движение света, причем вполне закономерно, т.к. он связан с поведением синтезированной материи. Таким образом, закон иерархии уровней описания ограничивает область применения принципа относительности и утверждает, что к объектам фундаментального уровня этот принцип никакого отношения не имеет. Указанное ограничение оказалось не единственным, которое придется наложить на принцип относительности, который подобно классической
механике, по существу остается вообще без области применения. Фактически данный принцип может применяться лишь для приближенного описания процессов, где не столь критична аналогия реальных тел с материальной точкой. И это лишь один из ответов на вопрос П.Дирака, чем придется жертвовать физике при переходе от неклассического этапа развития к постнеклассическому. Закон иерархии уровней описания указывает также на необходимость дифференциации по этому критерию практически всех, без исключения, физических процессов и объектов, а также пространств, времен, принципов и т.д.
Одним из особо важных законов науки познания необходимо признать также закон о бесконечности времени, который, опираясь на концепцию неуничтожаемости материального мира (материи в «чистом виде» - неоатомов), утверждает существование в природе физических объектов, которые обладают бесконечным временем жизни. К бесконечно живущим, неуничтожаемым и не разрушаемым физическим объектам им отнесены лишь объекты (категории) фундаментального уровня, из которых, соответственно, должно быть построено все многообразие материального мира и его процессов. «Разрушаемые в принципе» объекты, в число которых входят все известные «элементарные» частицы, включая протон, интерпретируются как объекты «уничтожаемые в принципе». По данному критерию все «разрушаемые в принципе» объекты не могут быть объектами фундаментального уровня, к которым закон бесконечности времени относит лишь два физических объекта: абсолютно пустое пространство и материальное пространство элементарной частицы (структурной частицы физического вакуума - неоатома), которая обладает свойствами по уровневого синтеза всего многообразия материальных объектов.
Уникальность элементарного материального пространства, как и абсолютно пустого пространства, на фундаментальном уровне обосновывается также законом рациональности природы, причем этим законом природа признается рациональной во всех своих проявлениях, т.е. не дублирует ни объектов, ни процессов. Элементарная частица, что особенно важно, представляет собой единственный физический объект, который действительно удовлетворяет понятию «материальная точка», которая по определению должна быть неделимой, неуничтожаемой и непрерывно заполненной материей. С учетом комплекса свойств элементарной частицы (субстанции) материального мира и истории этого вопроса ее можно условно назвать – неоатомом. Таким образом, пространство без материи объективно может существовать, материя же без пространства, ввиду наличия у нее пространственных свойств, существовать не может. Но из этого вывода никак не следует, что материя «уничтожаема в принципе». Несомненно, «чистая» материя есть субстанция неуничтожаемая, но в соответствии с законом причинности лишь в виду принципиальной неуничтожаемости абсолютно пустого пространства.
А.Эйнштейн считал, что: «механический эфир, названный Ньютоном абсолютным пространством, должен оставаться для нас физически реальным». Паули считал: «весьма важно, что Эйнштейн сделал теорию независимой от специальных предположений о строении материи. Следует ли на этом основании вообще отбросить стремление к атомистическому пониманию лоренцова сокращения? По нашему мнению, это не так». Современная физика упразднила эфир (пока теория обходится без него). Возврат же предполагает предложение такой модели первичной среды (физического вакуума), которая сохраняла бы движение тел и характерное для материи свойство инерции. Такая среда должна допускать также распространение поперечных волн и разрешать различные (по силе ~ 40 порядков), взаимодействия материальных структур, а также характерное для материи свойство тяготения, которое не требует затрат кинетической энергии. При этом необходимо также объяснять, почему и с какими ограничениями описание движения материальных структур в первичной среде совместимо (или несовместимо) с принципом относительности, и почему в теории фактор скорости движения, вплоть до предельной скорости можно полагать несущественным.
Под вакуумом (vacuum – пустота) традиционно понимается пространство, не содержащее ни материи, ни энергии. Под физическим вакуумом понимается пространство, не содержащее реальных частиц и энергии, т.е. таких которые поддавались бы непосредственному измерению. Согласно современным физическим представлениям, это наиболее низкое энергетическое состояние любых квантованных полей, характеризующееся отсутствием реальных частиц. Возможность виртуальных процессов в физическом вакууме подтверждается рядом эффектов взаимодействия реальных частиц с вакуумом, которые регистрируются экспериментально. Здесь физический вакуум понимается как множество всевозможных виртуальных частиц и античастиц, которые в отсутствии внешних полей не могут превратиться в реальные частицы.
По современным представлениям в вакууме непрерывно образуются и исчезают в процессах аннигиляции пары частиц (частиц–античастиц: электрон–позитрон, нуклон–антинуклон и т.д.). Однако при определенных обстоятельствах виртуальные частицы становятся реальными. Например, в результате столкновения частиц высоких энергий или когда сильные поля рождают из вакуума снопы различных частиц и античастиц. Иными словами современная физика допускает представление физического вакуума, как особого, виртуального типа материальной среды. Виртуальность среды проявляется, в частности, и в невозможности выявить факт движения относительно неё никакими экспериментальными методами, что равносильно прекращению проявления принципа относительности.
Концепция равноправия инерциальных систем, связанная с принципом относительности, фактически является фундаментом теорий породивших понятие о физическом вакууме и современные представления о физическом вакууме фактически получены логическим путем из принципа относительности. Согласно данным представлениям, свет не нуждается в материальной среде-носителе, а
совокупность фотонов образует свободное электромагнитное поле, которое соответственно представляет самое низкое энергетическое состояние этого поля, которое называют «вакуумом электромагнитного поля».
С такими утверждениями сегодня согласиться уже невозможно, ввиду необходимости признания физического вакуума непрерывной материальной средой. Такие представления о физическом вакууме приводят к парадигме «мир состоит из неоатомов и абсолютно пустого пространства» и уточняют, что понятие атом (неделимый) есть всего лишь вербальная идея, которая в итоге вынуждена приближаться к парадигме физического вакуума, как материальному континууму. Тем не менее, безусловно, ее следует признать более адекватной, чем представления И.Ньютона и А.Эйнштейна о пространстве и времени, и с этой точки зрения в современном естествознании существует фундаментальный, т.е. самый главный пробел. Это, прежде всего, отрицание физикой и космологией объективного существования абсолютно пустого пространства, которое не содержит материи ни в каком виде (и в виде полей).
Современные представления о пространстве и о физическом вакууме именно по этой причине ограничиваются лишь пределами нашей Вселенной (Метагалактики), которой отнюдь не ограничивается понятие «мира». Таким образом, отсчет становления постнеклассической физики необходимо начинать с признания факта, что приоритет постнеклассической физики и ее парадигмы «мир состоит из неоатомов и абсолютно пустого пространства», как центральной идеи постнеклассической космофизики все же принадлежит античности.
Современная наука отождествляет физический вакуум с абсолютным пространством И.Ньютона, для которого не вполне корректно использовать понятие абсолютно пустого пространства. И.Ньютон лишь декларировал пространство, как абсолютно пустое, т.е. не содержащее материи (как вместилище), но свойства (все эмпирические факты) по существу им были взяты из пространства физического вакуума, т.е. пространства материального (непрерывно заполненного материей). Именно эта путаница в итоге привела не только И.Ньютона и А.Эйнштейна, но и современную науку к ошибочному выводу о ненаблюдаемости абсолютно пустого пространства. Согласиться с подобными представлениями об основах мироздания, как уже отмечалось, не представляется возможным даже, не смотря на то, что в рамках построенной на этой основе стандартной модели вселенной многие процессы в ней описываются достаточно корректно (с погрешностью в пределах 10%), что вполне объяснимо.
Необходимо отметить, что современная физика элементарных частиц фактически уже вплотную приблизилась и именно к этому же выводу, Это поиск с помощью БАКа (Большой адронный коллайдер) суперсимметричных частиц, хиггсова поля и бозона хиггса. Причем существует понимание, что хиггсово поле должно пронизывать всю вселенную. Однако понимания реальности устройства мира и в этих экспериментах пока еще нет.
О.Рейнольдс, объявив о создании всеобщей физической теории, утверждал, что «имеется только одна мыслимая чисто механическая система, с помощью которой можно объяснить все физические явления, известные нам во вселенной. Это есть не больше и не меньше, чем бесконечно протяженное расположение однородных сферических гранул с диаметром 5,534 • 10^-18см.». М.А.Марков обратил внимание на то, что квантовоэлектродинамический «радиус» электрона (~10^–70 см.) оказывается на 15 порядков меньше гравитационного радиуса электрона. Подобных предложений в физике существует множество, к которым относятся, безусловно, и планковские величины. По этой причине данный вопрос требует более фундаментального обоснования и, прежде все, с позиций законов науки познания.
Более корректной представляется оценка размеров неоатома (как структурной единицы физического вакуума) из анализа процессов аннигиляции, в которых барионная материя полностью превращается в фотонный газ. Представляется, что именно в подобных процессах наиболее наглядно происходит переход барионной материи в состояние физического вакуума. При представлении фотона только как волны физического вакуума и признание частицей только неоатома использование для этих целей квантовоэлектродинамического радиуса электрона (и позитрона) представляется более корректным, чем классического радиуса электрона. Хотя на данном этапе понимания проблемы можно рассматривать и классические представления, которые также могут дать свое понимание адекватных величин неоатома. По крайней мере, здесь не так много вариантов.
Представляется, что вычисление радиуса неоатома путем деления радиуса электрона непосредственно на частоту излучения, наблюдаемую в процессах аннигиляции, не вполне корректно (хотя возможно и не лишено смысла). Причина состоит в размерности, в виду того, что постоянная Планка имеет размерность - энергия в секунду. Время же электромагнитного распада, с которым, очевидно, следует связывать процесс аннигиляции электрон-позитронных пар, существенно меньше секунды. Если все колебания физического вакуума, связанные с распадом электрона в этих процессах обусловлены переходом только неоатомов составляющих электрон, то именно за это время неоатомы успевают перейти в физический вакуум. Следовательно, число колебаний связанных с таким переходом существенно меньше общего числа колебаний за секунду. Кроме того, число неоатомов должно получаться в результате вычислений как безразмерная величина, что корректно достигается только при учете времени распада. Таким образом, колебания физического вакуума, связанные с непосредственным переходом неоатомов из состояния барионной материи в состояние физического вакуума можно считать первичными. Остальные колебания в спектре можно считать вторичными.
Для того чтобы получить представление о реальных размерах неоатома необходимо отнести массу покоя электрона (энергию) к постоянной Планка, а число неоатомов в электроне представить как произведение полученного отношения (частоты гамма-кванта в процессе аннигиляции) и времени электромагнитного распада (10^-18с.). Таким образом, получается, что число неоатомов в электроне (или позитроне) равно 10^3 в предположении, что единичный первичный излученный квант связан с испусканием одного неоатома. Тогда отношение квантовоэлектродинамического радиуса электрона к числу неоатомов в электроне дает квантовоэлектродинамический радиуса неоатома порядка 10^-73см. Соответственно, отношение классического радиуса электрона к числу неоатомов в электроне дает величину классического радиуса неоатома порядка 10^-18см, что совпадает с предложением, сделанным в свое время Рейнольдсом.
В этом контексте реальность (эмпирическая наблюдаемость) абсолютно пустого пространства указывает на возможность таких эффектов, как разрывы континуума физического вакуума (при энергии связи равной порядка планковской энергии), которые, очевидно, можно интерпретировать, и как особый вид «кротовых нор». Парадигма абсолютно пустого пространства, точнее пространства без неоатомов, здесь фактически утверждает принципиальную разрушаемость континуума физического вакуума, который также следует рассматривать как разновидность материальных физических объектов. Это не позволяет, в частности, относить физический вакуум к объектам фундаментального уровня, к которому, безусловно, объективно следует относить его элементарную структурную составляющую, т.е. единичный неоатом. Таким образом, сам факт объективного существования абсолютно пустого пространства является дополнительным и весьма весомым аргументом, подтверждающим реальность существования неоатома, как самой элементарной из, так называемых, «элементарных» частиц». Это унифицирующая субстанция материального мира, обладающая массой, из которой синтезировано в итоге все многообразие материальных объектов. Поиск бозона Хиггса, который якобы наделяет физические объекты массой, здесь выглядит вполне коррелированным, но не дающим убедительного механизма и целостной картины мироздания.
Вместе с тем, решающим аргументом в идентификации неоатома, как унифицирующей субстанции, следует признать также аргументы математического закона науки познания. В соответствии с этим законом физически адекватное (физически обоснованное) введение особых чисел, т.е. нуля и единицы, должно быть связано с физическими объектами фундаментального уровня; единицы, с материальным объектом, который не может быть далее делимым, а нуля с его отсутствием. Это основа фундаментальной физически адекватной математики в отличие от способа введения особых чисел абстрактной математикой и нефундаментальной физически адекватной математикой.
Важным в плане идентификации свойств неоатома следует признать также мысленный эксперимент постнеклассической термодинамики, в котором над системой совершается бесконечно большая работа. Массу Метагалактики, соответственно, предлагается дифференцировать не на три составляющие, как это делает стандартная модель, а только на две. Необходимо различать материю, находящуюся в барионном состоянии (которое следует понимать как синтезированная материя в состоянии волны) и материю в состоянии физического вакуума. Материю, находящуюся в состоянии физического вакуума условно можно ассоциировать с «темной массой», в основном по критерию «темности» и лишь частично по физическому смыслу.
«Темная энергия», которая по представлениям современной космологии ответственна за расширение Вселенной, по сути, не является темной. Она вполне видима в рамках постнеклассической термодинамики и постнеклассических представлений о теплоте, теплоемкости, энтропии и т.д. В интерпретации фотонов, как волн (но не частиц) физического вакуума, самостоятельного (от массы физического вакуума) вклада в массу вселенной она не дает. Это связано с тем, что принцип эквивалентности массы и энергии специальной теории относительности не может быть отнесен к принципам фундаментального уровня. На этом основании масса материи физического вакуума на данном этапе расширения вселенной может оцениваться в пределах 96% от общей массы Вселенной (Метагалактики). Следует отметить, что масса материи в барионном состоянии (включая электроны) и масса материи в состоянии физического вакуума не могут считаться константами ни на стадиях расширения, ни на стадиях сжатия вселенной. Константами они могут считаться (и то лишь приближенно) только при равновесных (квазиравновесных) метастабильных состояниях вселенных, которые достигаются по завершении каждой из стадий расширения и сжатия. Константой, вне зависимости от стадии эволюции вселенной и состояния материи внутри вселенной является только ее общая масса, при условии, что в данный момент вселенная является автономной. Автономной можно считать вселенную, физический вакуум которой изолирован от других вселенных абсолютно пустым пространством, т.к. в этом действительно изолированном состоянии вселенные не получают и не теряют массы.
По существу, даже фотон не может уйти за пределы автономной вселенной, причем не только на стадиях расширения, но и на стадиях сжатия. Объясняется это тем, что движение фотона как волны (а не частицы) физического вакуума ограниченно пределами физического вакуума. В связи с тем, что материя в барионном состоянии, по существу, также представляет собой волны физического вакуума, то за его пределы не может выйти ни один материальный объект.
Закон Хаббла в постнеклассической модели Метагалактики идентифицируется как закон одного из этапов одной из стадий (расширения) циклической эволюции вселенной, ввиду неотвратимости последующих этапов: замедленного расширения, равновесного состояния и стадии сжатия вселенной. Неясных деталей здесь, безусловно, немало, особенно на стадии замедленного расширения в связи с неизбежным столкновением физических вакуумов (соседних вселенных), движущихся навстречу друг другу со скоростью света.
Физический вакуум на стадиях расширения вселенной увеличивает свой объем и массу, которые являются функцией радиуса вселенной (плотность физического вакуума, скорость распространения сигнала и, возможно, другие свойства также являются константами). Увеличение массы физического вакуума при постоянстве общей массы вселенной происходит за счет уменьшения массы материи, находящейся в барионном (синтезированном) состоянии. Причиной таких переходов материи и, следовательно, феномена расширения вселенных следует признать имманентное состояние барионной материи. Для стадий расширения вселенных характерно, что материя в барионном состоянии больше излучает, чем поглощает. Разность излученной и поглощенной масс соответственно полностью переходит в континуум физического вакуума, что в физическом смысле отражает отталкивающее действие. Данная разность масс по действию ответственна, как за стадию расширения вселенной, так и за ее этап ускоренного расширения, и в этом смысле, очевидно, эту разность масс можно отождествлять с «темной энергией», хотя, по сути, темной она не является. Причем излучается массы (переходит в физический вакуум неоатомов) больше настолько, что достаточно для преодоления и гравитационных сил, действующих между галактиками. При этом взаимодействие между галактиками осуществляется также через континуум физического вакуума, где «близкодействие» следует понимать именно в этом контексте. Фактически именно гравитационные силы, действующие через физический вакуум, постоянно удерживают Метагалактику как целостный физический объект. Если, например, мгновенно убрать физический вакуум из Метагалактики, то галактики разлетелись бы в абсолютно пустом пространстве мгновенно (до соседних вселенных)
При дальнейшем расширении Метагалактики баланс сил, действующих на ее периферийные галактики, будет стремиться к нулю. При этом сила (энергия), расширяющая вселенную (излучение барионной материей и, очевидно, испарение «черных дыр») будет постепенно уменьшаться и в итоге уравновешиваться действием гравитационных сил со стороны всей массы галактик Метагалактики. По мере расширения Метагалактики (увеличения расстояний между галактиками) гравитационные силы будут также уменьшаться в соответствии с законом И.Ньютона, но в меньшей степени, чем энергия, расширяющая Метагалактику. Эти процессы ведут Метагалактику вначале к этапу замедленного расширения, а затем к этапу равновесного (квазиравновесного) метастабильного состояния, в котором, очевидно, происходит процесс перехода материи из состояния физического вакуума в барионное состояние. На начальном этапе стадии сжатия Метагалактики, следует ожидать ускоренного сжатия (с меньшим ускорением, чем на последующем этапе), и дальнейшем уменьшении массы материи в состоянии физического вакуума при доминировании перехода материи физического вакуума в барионное состояние. Выход вселенной из равновесного состояния на стадию сжатия обусловлен действием не только гравитационных сил (которые действуют только между объектами материи в барионном состоянии, очевидно, выше планковской массы и, следовательно, связано с ее наличием), но, прежде всего, фундаментального, т.е. вакуумного взаимодействия (притяжения) между элементарными частицами физического вакуума. Способствует (создает силу соответствующего направления) к переходу на стадию сжатия Метагалактики также толчок и со стороны материи соседней вселенной. В связи с этим, проблема близкодействия здесь не может быть обойдена. Принцип близкодействия также связывается со свойствами физического вакуума, и в рассматриваемой концепции признается (как и принцип постоянства скорости света) принципом фундаментального уровня. Соседние вселенные начинают «чувствовать» друг друга только при непосредственном контакте их физических вакуумов. Будучи автономными, т.е. разделенными абсолютно пустым пространством, вселенные никак не взаимодействуют.
Обусловленные фактом существования и свойствами континуума физического вакуума составляющие его неоатомы выполняют к тому же фактически и функции эфира. Приемлемая интерпретация квантовой механики, представляется, возможной также лишь с позиций законов науки познания, постнеклассической космологии множественности вселенных и релятивистской механики физического вакуума, относительно которых должно быть проведено уточнение основ «земной» физики, но отнюдь не наоборот. За ускоренным этапом сжатия вселенной должен следовать этап замедленного сжатия с последующим переходом в равновесное состояние постстадии сжатия. Существование равновесных (квазиравновесных) переходных этапов на обеих из стадий эволюции Метагалактики определяет равенство суммы вакуумных и гравитационных сил, которые стремятся сжать вселенную, и антигравитационных (отталкивающих) сил, действующих со стороны фотонного газа, излучаемого материей в барионном состоянии (звезд) в результате действия в них локальных сжимающих гравитационных сил.
Верифицируемым законом науки познания признается также закон предельных аттракторов, который указывает на состояния - аттракторы, к которым тяготеет материя вселенных на стадиях сжатия и на стадиях расширения. На стадии расширения материя Метагалактики тяготеет к состоянию, которые можно представить, как континуум физического вакуума, не содержащий ни барионов, ни фотонов. Это состояние физического вакуума характеризуется максимумом потенциальной энергии (импульса) и равенством нулю кинетической энергии (импульса). Какое-либо движение материи в этом состоянии должно отсутствовать. На стадии сжатия материя Метагалактики тяготеет к состоянию - аттрактору, которое характеризуется максимумом кинетической энергии (импульса) материи. Это состояние с предельно высокой (предельно возможной в природе) плотностью фотонного газа (температурой), при которой не могут существовать другие виды элементарных частиц. В этом состоянии в движении находятся только неоатомы физического вакуума (другие материальные объекты отсутствуют).
Тем не менее, состояния-аттракторы вселенными не достигаются, ввиду более раннего достижения равновесия со стороны противодействующих сил сжатия и сил отталкивания. В связи с этим радиус вселенной на любой стадии эволюции определяется, как величина обратно пропорциональная плотности фотонного газа вселенной (чем больше радиус вселенной, тем ниже плотность ее фотонного газа, т.е. температура). Реальные состояния вселенных, таким образом, не достигают предельных состояний - аттракторов по объективным физическим причинам. Интервалы времени, в течение которых вселенные находятся в равновесных состояниях, являются функцией, очевидно, только общей массы вселенной. Недостижимость вселенными состояний - аттракторов является, по существу, законом сохранения материи в барионном состоянии, что представляет космологическое обоснование возможности (корректности) постановки вопроса о высшей цивилизационной цели сохранения земной цивилизации.
В соответствии со свойствами физических объектов фундаментального уровня, которые обеспечивают «круговорот» материи в мире вселенные эволюционируют циклически. Этапы и стадии циклов можно отсчитывать соответственно с любого момента. После современного этапа ускоренного расширения Вселенной должно последовать замедленное расширение, затем этап равновесного состояния, далее этап ускоренного сжатия, затем замедленного сжатия, далее этап равновесия в состоянии сжатия и вновь этап ускоренного расширения, и так до бесконечности. При этом на всех стадиях радиус вселенной может быть приближенно вычислен, как величина обратно пропорциональная средней плотности фотонного газа (температуры) вселенной, или более точно в соответствии с законом Фурье через градиент плотности фотонного газа (градиент температур) в центре вселенной и за ее пределами (при постоянной суммарной массе вселенной). Циклы расширения - сжатия вселенных можно рассматривать и как космологические часы. Ход времени таких часов будет различен для вселенных в зависимости от их массы. Чем больше масса материи участвующая в космологическом цикле, тем более фундаментальным становится время, представляемое этим циклом. Поэтому время вселенной менее адекватно, чем время метавселенной, которая объединяет группу соседних вселенных. Цикл метавселенной можно представить, как состоящий из стадии установления контакта между соседними вселенными и объединения их физических вакуумов в единый физический вакуум, что возможно только при синхронном расширении вселенных. Второй частью «метавселеннского» цикла можно считать последующее разделение физического вакуума метавселенной на автономные вселенные. Фундаментальное время показывают только циклы Метапространства, которые включают стадию контакта между всеми вселенными мироздания и последующую стадию распада образовавшегося Метапространства на автономные вселенные, как изолированные друг от друга абсолютно пустым пространством.
Исходными являются циклы вселенных, где в части иерархии времен имеет смысл говорить лишь при условии несовпадения циклов. Причинами несовпадения циклов, например, могут стать периодические изменения масс вселенных и изменение положения центров масс вселенных в абсолютном пространстве, как следствие периодического перераспределения общей массы материи Метапространства (мира) между вселенными, а также процессов внутри самих вселенных и т.д.
Вопрос о взаимном влиянии соседних вселенных на переходные процессы и изменение динамики масс вселенных может быть связан с контактами либо на уровне барионной материи, либо только на уровне физических вакуумов вселенных, либо того и другого. Однако контакт (касание) вселенных начинается с контакта физических вакуумов, ввиду того, что материя в барионном состоянии моет двигаться только в физическом вакууме. По достижении физического контакта физических вакуумов начинают действовать и гравитационные силы между барионной материей соседних вселенных. В определении этапов, на которых происходит контакт вселенных, очевидно, также возможны варианты. Основной представляется стадия замедленного синхронного или с некоторой задержкой расширения соседних вселенных, либо в состояниях равновесия одних вселенных и расширения других и т.д.
Скорость течения времени, как и само понятие времени, оказалось
тесно связанным со скоростью света и ее постоянством, что обусловлено свойствами физического вакуума. В формуле времени скорость света в вакууме уже не может быть заменена. Поэтому эксперименты, которые указывают на возможность замедления или ускорения времени, следует признать как не отражающие процессов фундаментального уровня. Часы, которые современная физика принимает в качестве часов, часами, по сути, не являются, они представляют лишь интервалы в тех или иных повторяющихся процессах. Повторяющихся же процессов в природе не существует.
Появление такого параметра, как скорость течения времени и ее постоянство, позволяет объективно ответить и на вопрос, который волновал А. Эйнштейна (и не только его), что такое «теперь». Для вселенных, метавселенных и Метапространства (мира) – это картина распределения материи (неоатомов), фиксированная с бесконечной скоростью. Погрешность идентификации «теперь» определяет соответственно отношение скорости света к скорости фиксации событий. Более точно здесь учитывать удвоенную скорость света, которая реализуется при столкновении вакуумов соседних вселенных, т.к. взаимное положение двух неоатомов, движущихся навстречу друг другу, будет изменяться именно с удвоенной скоростью света. Но такие неоатомы могут принадлежать только соседним вселенным, внутри одной вселенной такие процессы невозможны. Становится достаточно очевидным, что на ход времени влиять невозможно. Биологические системы и, прежде всего, человек, которые, казалось бы, могли влиять на ход процессов в природе, по крайней мере, локально и в принципе, реализуются с существенно меньшими скоростями, чем скорость света. Homo sapiens, очевидно, придется признать, что он является биологической системой, неукоснительно подчиняющейся фундаментальным законам природы (безусловно, система уникальная в смысле приспособительных функций). В этом, представляется, содержится и ответ на главный философский вопрос об отношении объекта и субъекта. По существу, лишь один объект может доминировать над субъектом – неоатом. По крайней мере, это еще один весомый аргумент, что не только в пространстве Вселенной, заполненном материей, но и в Метапространстве, объем которого лишь частично заполнен материей, реализуется инфинитный детерминизм, который обусловлен только свойствами объектов фундаментального уровня природы.
Возможное различие времен Метапространства, метавселенных, вселенных, времени человека, атома, протона и т.д. не меняет вывода о том, что время фундаментального уровня не зависит ни от объема пространства, ни от массы материального объекта и т.д., и является обратимым временем, которое движется со скоростью света в вакууме. Для объектов нефундаментального уровня (синтезированной материи) время становится необратимым, ввиду разрушаемости (уничтожаемости) и создаваемости этого уровня объектов из объектов фундаментального уровня.
Объекты классической и неклассической науки, по сути, не имеют оснований для отождествления их с материальными точками, т.к. непрерывно изменяются, причем со скоростью света. Это центральная проблема всех научных концепций, без решения которой они не могут быть признаны вполне адекватными. Поэтому лишь релятивистская квантовая механика физического вакуума (физическая «теория всего»), которая исследует движение объектов фундаментального уровня, отвечает понятию «материальная точка». Таким образом, фундаментальное время Метапространства отражает только движение неоатомов, и А.Эйнштейн оказался прав в своем непреклонном убеждении, что необратимость, как феномен, не может быть признаком фундаментального уровня.
Постнеклассическая механика раскрывает механизм вечного движения материи (без подвода энергии извне) через движение структурных единиц физического вакуума (неоатомов), а также через механизм образования из них «матрешки» вещества посредством перехода материи из состояния физического вакуума в барионное состояние и обратных переходов вещества в состояние физического вакуума. При этом релятивистская квантовая механика физического вакуума представляет в единой концепции и все известные физические взаимодействия, как промежуточные между фундаментальным взаимодействием между неоатомами, и заканчивая взаимодействием материальных объектов в абсолютно пустом пространстве. При этом она добавляет в теоретическое естествознание теорию абсолютно пустого пространства, теорию неоатомизма и постнеклассическую термодинамику с предложением уточнить физический смысл теплоты, энтропии и теплоемкости. Необходимость именно этих аспектов не учитывается в современных попытках создать «теорию всего» (теории суперструн и М – теории).
Постнеклассическая механика, опираясь на положения постнеклассической термодинамики (как и прогнозировал А.Эйнштейн), представляет в единой концепции классическую и квантовую механику, релятивистскую квантовую механику и общую теорию относительности, специальную теорию относительности, теорию абсолютно пустого пространства и теорию физического вакуума.
Примечание.
1. Степин В.С. Саморазвивающиеся системы и постнеклассическая рациональность. М.,1994
2. И.Пригожин, И.Стенгерс. Порядок из хаоса. Прогресс, Москва,
1986, с.355.
3. Степин В.С., Аршинов В.И. Самоорганизация и наука: опыт философского осмысления. М., 1994

4. Дмитриев Ю.Б.. Обращение российских ученых к международному научному сообществу и основы единой науки. - М.,ИВИРАН,2007
5. Дмитриев Ю.Б. Аттракторы и предельные состояния вселенных. «ХV
Международные Рождественские чтения», Москва, МГУ им. Ломоносова,2007.
6. Дмитриев Ю.Б. Философия – наука в основании единой
постнеклассической междисциплинарной науки // 3-й Российский философский конгресс «Рационализм и культура на пороге третьего тысячелетия», Ростов н
/ Д, 2002, т.1, с. 32.

Философские основания междисциплинарных исследований

Ю.Б. Дмитриев
ФИЛОСОФСКИЕ ОСНОВАНИЯ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ
1. Наука о высшей цивилизационной цели и высшая цель науки
Проблема философских оснований междисциплинарных исследований в современном научном познании фактически требует решения и ряда других проблем, а именно формирования философии как науки и представления науки познания в виде системы верифицируемых законов.
На сегодняшний день еще не установлено четких границ применимости методов нелинейной динамики, и доминирующая позиция современных междисциплинарных исследований фактически состоит в том, что основные положения нелинейной динамики не имеют границ для своего экстраполирования, по сути, являются универсальными. Однако такая позиция требует либо надежного философского обоснования, либо ее фальсификации. Исследования философских основ концептуально единой науки приводят, в частности, к выводу, что положения современной синергетики, нелинейной динамики и системы междисциплинарных исследований в целом, опирающихся на нелинейность и необратимость физических процессов, непротиворечиво могут быть экстраполированы лишь на уровни синтезированной (снятой) материи. Соответственно они не могут быть экстраполированы на процессы фундаментального уровня природы, т.е. принципы нелинейности и необратимости процессов не имеют достаточных оснований для признания их принципами фундаментального уровня описания.
Современная философия науки также не имеет достаточных аргументов, чтобы считаться адекватным философским основанием междисциплинарных исследований. Главной причиной здесь можно считать тот факт, что ее основные направления до сих пор не смогли адекватно (непротиворечиво) вписать человека (его сознания) в объективно существующий мир. По этой причине в своей основе она осталась фактически на векторе антропоцентризма, что можно считать одним из главных препятствий и в становлении философии как науки. Анализ основных направлений философии науки и законов классической диалектики в междисциплинарном контексте показывает также, что для трансформирования их в верифицируемые законы науки познания необходимо вводить представления о высшей цивилизационной цели. Соответственно в основании концептуально единой науки наука познания призвана стать одной из трех фундаментальных наук, по существу, единственно адекватным философским основанием междисциплинарных исследований.
Научное познание в современных условиях отсутствия опережающего развития науки познания и философии как науки следует признать концептуально разобщенным знанием. В этих условиях, познание закономерно ориентируется на расширение возможностей потребления обществом, где доминирующим над знанием фактором становится социальный фактор.
В начале третьего тысячелетия человечество переживает весьма
ответственный этап своего развития, когда негативное влияние его деятельности (антропогенная нагрузка) на природные процессы уже очевидно. Философия и наука и, прежде всего, обществознание в этих условиях должны играть более весомую роль в формировании глобальных решений, где дискуссии по поводу соотношения различных разделов философии столь же важны, как и дискуссии о том, что свобода человека начинается с понимания актуальности проблемы сохранения человеческого рода. История развития земной цивилизации и науки проходила в условиях отнюдь не предначертанной программы познания окружающего мира, но, безусловно, вне мотивации со стороны высшей цивилизационной цели. Философия науки по этой причине не координировала с этой целью вопрос о высшей цели науки, в результате чего человечество в развитии встало на путь приоритетов всемерного развития потребления и неограниченного демографического роста.
По той же причине, сложившаяся философия науки и методология научного познания не смогли найти решения и принципиально важных методологических проблем естественных и общественных наук, в частности, проблемы понятийного аппарата, что стало принципиальным препятствием и на пути создания адекватного философского основания междисциплинарных исследований. Решение этих проблем следует признать принципиальным и для дальнейшего развития обществознания и науки в целом. Именно семантическая проблема в дополнение к естественнонаучным аргументам акцентирует внимание на актуальности введения науки о высшей цивилизационной цели и формулирования на ее основе высшей цели всего научного познания в целом. Более рельефно эти проблемы выражены сегодня пока в религии, морали, искусстве и художественной литературе, которые издавна считались науками о человеке и энциклопедией человека, хотя они и не несут решения этих проблем.
Научное познание и наука в целом, являясь важнейшей частью культурной системы общества, на современном этапе именно по этой причине не всегда адекватно раскрывают историко-научные и историко-культурные закономерности в развитии общества. Это объясняется и тем, что, даже передовые современные научные достижения еще весьма далеки от фундаментальной научной обоснованности, но возможности совершенствования философии науки с их помощью также не считаются принципиально бесперспективными. Тем не менее, современный этап развития земной цивилизации весьма слабо ориентирован на рациональные нормы, критичность и рефлексивность, причем, как в сфере философии науки и естествознании, так и в обществознании.
Но сегодня решение этих проблем становится необходимостью и в науке, и в идеологии. Их философское осмысление насущно необходимо и для решения глобальных проблем человечества, и если не удастся идентифицировать и в диалоге цивилизаций реализовать строго научный подход, то современный субъективизм, безусловно, приведет человечество не только к снижению темпов в развитии, но и к гибели земной цивилизации. Стремящаяся к адекватному познанию реальности философия науки, таким образом, должна владеть не только эволюционизмом или когнитивизмом и т.д., но, прежде всего, философскими основами концептуально единой междисциплинарной науки и методологическими приемами (и законами) построения адекватной концептуально единой картины мира. Лишь в этих условиях может быть создана и адекватная наука о развитии общества.
Вне дефиниций со стороны высшей цивилизационной цели современные противоречия философии науки закономерно сталкиваются и с проявлением конфликта ряда культур, каждая из которых являет собой определенный интеллектуальный, но неконсолидированный общей целью кластер общества. С позиций высшей цивилизационной цели, один из вариантов которой декларирует, в частности, необходимость сохранения и гармоничного устойчивого развития земной цивилизации во всем многообразии ее национальностей и культур, данные конфликты могут быть разрешены лишь путем ратификации высшей общечеловеческой цели всеми цивилизациями. При этом в конфликтных условиях наука объективно не может примкнуть ни к одной из цивилизаций. У нее, безусловно, консолидирующая миссия. Незавершенность же здания концептуально единой науки в этом контексте закономерно пока смещает науку то к одной, то к другой стороне, заставляя ее выполнять различные роли, в т.ч. и роль не вполне объективного судьи. Для понимания методов и целей социальных наук и наиболее общих структур общества, государства и сообществ человечеству необходимо описывать цивилизационную культуру, как если бы оно смотрело на себя с космического уровня, и человечество заинтересовано в такой структурной программе человеческой деятельности.
Вопрос о необходимости создания науки, как вида деятельности в обществе, фактически объективно и адекватно может поставить только наука о высшей цивилизационной цели, которая в этом контексте являет основание и одновременно увенчивает монументальное здания истинной научности. До понимания этого характер отношения к науке и в науке был, в большей степени, инновационно-потребительский, нежели цивилизационный. Соответственно, новая наука ставит перед научным сообществом принципиально новую высшую для науки цель, которая формулируется как необходимость создания цивилизационно - ориентированной и концептуально целостной непротиворечивой картины мира, причем в предельно короткие сроки. Необходима идентификация, прежде всего, тех законов окружающего мира и в том объеме, которые необходимы для сохранения и устойчивого гармоничного развития земной цивилизации во всем многообразии ее национальностей и культур. Причем в этом приоритете выделяется наиболее важный приоритет для современных условий, а именно необходимость идентификации комплекса условий для сохранения человечества, прежде всего, на Земле и во времени в смысле освоения других планет космического пространства.
Безусловно, наука о высшей цивилизационной цели ставит перед обществом и наукой в целом вопрос и об объективности такой постановки вопроса, хотя нет научных сомнений в принципиальной необходимости идентификации именно высшей цивилизационной цели и на ее основе высшей цели науки, где необходимость высшего уровня целеполагания естествознанием доказывается вполне убедительно. Дискутируемой может быть лишь формулировка высшей цивилизационной цели, а также метод определения всей совокупности необходимых условий обеспечивающих достижение этой цели. Решение этих проблем требует знания законов окружающего мира, причем как в контексте таящихся опасностей для человечества со стороны природы (и внеземных цивилизаций), так и в контексте тех возможностей, которые реально могут быть использованы человечеством для преодоления опасностей и достижения поставленных целей.
Наука о высшей цивилизационной цели указывает также на необходимость познания объективных законов поведения и самого человека и законов развития общества (социума), и тех возможностей (физических, интеллектуальных и т.д.) человеческого сообщества и человека, как индивидуума, а также их возможного развития в направлении достижения высшей цивилизационной цели. Естественен вопрос и о необходимости познания возможных опасностей для человечества, исходящих от самого человека, так называемого «человеческого фактора».
Вместе с тем, наука о высшей цивилизационной цели отмечает, что человек, как материальный объект, не относится к объектам фундаментального уровня природы, и в соответствии с законами природы и науки познания он как целостный объект разрушаем. При таком основании вопрос о сохранении индивидуума является недостижимой целью (по крайней мере, сегодня). Тем не менее, человечество в целом имеет реальную возможность сохраниться во времени, и продолжать накапливать и использовать накопленный потенциал для сохранения будущих поколений. Человечество и наука соответственно смогут достигнуть наиболее высокого уровня знания и необходимой рациональности лишь при строгой ориентировке на высшую цивилизационную цель. При таком целеустремленном развитии человечества оно сможет не только сохранить среду обитания (биосферу) на Земле, но и успеть найти во Вселенной (в Метавселенной, Метапространстве) пригодные с учетом реальных возможностей человечества космологические зоны, в которых возможно поддержание необходимых для жизни физических параметров. Существование множества вселенных (откуда следует существование Метавселенных и Метапространства) уже нашло экспериментальное подтверждение в виде «темных потоков» на границах видимой Вселенной.
Таким образом, с точки зрения законов физики и космологии человечество реально может попытаться сохранить земную цивилизацию во времени. Однако сегодня оно делает явно противоположное, предпочитая приоритеты неограниченного потребления. По сути, это стратегия, не думающая о жизни будущих поколений, и которая, безусловно, не делает чести человечеству. Соответственно уже сама постановка вопроса об идентификации и реализации высшей цивилизационной цели может сделать поведение человечества более осмысленным, т.к. с научной точки зрения имеет под собой строгую доказательную базу.
Высшая цивилизационная цель в стратегии развития человечества должна стать точкой отсчета и критерием оценки любой деятельности человечества и даже каждого индивидуума, который определяет не только высшую цель познания, но и необходимость науки в целом, как вида деятельности, которым ставится задача определить совокупность условий необходимых для достижения высшей цивилизационной цели.
Из высшей цели науки непосредственно следует необходимость организации познавательной деятельности по трем основным направлениям. Прежде всего, это направление по созданию философии как науки и науки познания в системном виде, создание строго научного обществознания, и естествознания, адекватно описывающего окружающий мир. Причем принципиально важно то, что эта цель требует концептуально целостной картины мира, в которой законы специальных наук непротиворечиво согласованы с концептуально единой картиной мира. Это несколько идеализированная схема гипотетического развития общества и науки, построенная исходя из приоритетов общества будущего. Но так развиваться наука может и должна, ввиду того, что без координированных единой концепцией мироздания эмпирических и теоретических данных естествознания, обществознания и других специальных наук невозможно создать и науку познания в системном виде. Человечеству еще предстоит осознать, что наука должна создаваться, прежде всего, для достижения высшей цивилизационной цели, а не для его уничтожения. Учитывая использование результатов науки во вред человечеству, что по ходу истории земной цивилизации было продемонстрировано неоднократно, будем надеяться, что человечество это осознает достаточно скоро. Должно быть принято как постулат, что наука создается для поиска условий необходимых для сохранения и процветания человечества во времени, и ее результаты не должны стать причиной его гибели. В этом главная цель науки и, прежде всего, науки об обществе, в противном случае погубить человечество могут не только противоречия государств и использование достижений науки не по назначению высшей цели.
Наука о развитии общества, которой до сих пор человечество так и не смогло создать по причине нерешенности семантической проблемы, должна опираться на науку о высшей цивилизационной цели, и иные постановки вопроса здесь представляются не имеющими смысла. Тем не менее, наука о высшей цивилизационной цели не закрывает вопроса о дальнейшей идентификации и как принято в науке допускает возможность идентификации еще более высокой цели на каком то из этапов развития человечества. Из высшей цели непосредственно следует также то, что, прежде всего, нельзя допустить гибели планеты, которая является не только колыбелью человечества, но и той стартовой площадкой, без ресурсов которой во временном интервале необходимом для становления интеллекта человечества и его технических возможностей до необходимого уровня, человечеству не обойтись. И главное сегодня в данном вопросе это то, что человечеству необходимо адекватно изменить мировоззрение и приоритеты. Поэтому первым шагом наука о высшей цивилизационной цели соответственно должна быть введена в монументальное здание науки познания в качестве фундаментальной науки и критерия научной истины, который должен быть признан приоритетом для науки и общества, как критерий оценки любых его шагов. Это также и высший критерий оценки и исторических эпох, исторических личностей и деяний каждого индивидуума. Соответственно высшая цель должна быть введена в Устав ООН, во Всеобщую Декларацию прав человека, Декларацию ООН на третье (и т.д.) тысячелетие и другие базовые международные документы.
Высшее целеполагание, как отмечалось, должно стать и исходной точкой для создания основ концептуально единой и действительно (фундаментально) синергетической науки в виде трех фундаментальных наук, которые непосредственно не могут быть выведены ни из науки о высшей цели (хотя и мотивированы ею), ни из какой либо другой науки. Наука о развития общества, становится непосредственным следствием науки о высшей цивилизационной цели, в виду того, что в ее основании должна лежать высшая цель в качестве принципа, который необходим для решения проблемы понятийного аппарата обществознания. В этом контексте именно наука познания в системном виде становится наукой наук, как в строго научном смысле применительно к процессу познания, так и применительно к созданию концептуально адекватных научных теорий.
Приоритет для общества останется всегда за первой фундаментальной наукой в этой триаде наук, а именно за наукой о высшей цивилизационной цели, как основой для мотивирования области специальных наук обществознания (экономики, социологии, политологии, права и других) и законов развития общества. Иерархия среди фундаментальных наук, безусловно, остается дискутируемой, но высшая цель познания, критерии научной истины и законы науки познания всегда будут претендовать на неукоснительное исполнение их требований при построении любых специальных научных теорий. Теории, концепции, парадигмы, программы, доктрины и т.д., которые не отвечают требованиям науки познания в системном виде, соответственно, не смогут претендовать на статус строго научных теорий. Они переходят в класс, так называемых, фальсифицируемых теорий и даже религий, для которых требуется пересмотр и тех доказательств, на базе которых они были построены, со всеми вытекающими из этого последствиями для данных теорий.
Такую постановку вопроса отнюдь не следует понимать как некое проявление диктата в науке. Но нет сомнений в том, что высшая цивилизационная цель - это именно тот, так долго ожидаемый человечеством критерий, утверждающий власть понятного закона (принципа), который должен быть ратифицирован человечеством осознанно. Но это лишь малая часть того, что предстоит сделать на пути реализации глобального проекта, диктуемого высшей цивилизационной целью. Под тоталитаризмом в свете высшей цели науки следует понимать все немотивированные высшей целью виды субъективизма, реализуемые индивидуумом или группой личностей, преследующих личные или групповые интересы, которых соответственно противоречат высшей цивилизационной цели.
Современное мировоззрение до сих пор преследует цель всемерного наращивания численного роста населения планеты и возможностей потребления, которые прямо противоречат требованиям построения всесторонне рационального общества. Высшая цивилизационная цель позволяет, в частности, в новом свете представить и многие методологические проблемы современной философии науки, устранив при этом из философии науки и элементы антропоцентризма. Наука познания в системном виде и единый синергетический метод познания в естественных и общественных науках, а также некоторые результаты применения законов науки познания имеют все основания рассматриваться и в качестве философского основания современных междисциплинарных исследований в естественных и общественных науках. Обосновывая, таким образом, актуальность новых представлений о философских основаниях современных междисциплинарных исследований доказывается необходимость введения в науку познания ряда положений в статусе верифицируемых законов науки познания.
2.Триада фундаментальных наук
Философское основание концептуально единой науки должны представлять философские основания трех фундаментальных наук, т.е. наук, которые принципиально не могут быть выведены как друг из друга, так и из других наук.
Наука о высшей цивилизационной цели имеет все основания быть признанной в качестве фундаментальной науки для междисциплинарных исследований в классе общественных наук в виду того, что именно она определяет и высшую цель науки, как вида деятельности, ориентированного на достижение высшей цели. Естественнонаучной необходимостью введения науки о высшей цивилизационной цели в качестве фундаментальной науки может считаться принципиальная невозможность адекватного представления о пространственном положении неоатомов Вселенной.
Фундаментальной наукой для всего класса естественных наук имеет достаточные основания стать постнеклассическая космофизика (парадигма «мир состоит из неоатомов, как структурных единиц физического вакуума, и абсолютно пустого трехмерного пространства»), где синтезированной материей следует считать весь спектр материальных объектов, кроме неоатомов, которые наряду с абсолютно пустым пространством относятся к фундаментальным категориям.
Наука познания в системном виде (в виде системы верифицируемых законов) должна быть признана также фундаментальной наукой в основании концептуально единой науки.
Задачами и методами науки познания сегодня занимаются три науки: собственно наука познания (гносеология), психология познания и логика. Тем не менее, исследованию в них, фактически, пока подвергается не все реальное содержание данного предмета, а лишь его отдельные стороны. Наука познания сегодня суть теория истины, которая исследует знание со стороны его истинности, отношений между знанием и предметом знания, между предметом знания и бытием, о котором высказывается знание, о том относительна или абсолютна истина, а также рассматривает такие свойства истины, как общеобязательность, необходимость и т.п. В современном понимании это исследование и значения знания, где круг интересов теории познания определяется в контексте изучения объективной (логической) стороны знания. При этом до сих пор пока не ставилось задачи о необходимости формулирования системы верифицируемых законов высшего уровня обобщения, как системы законов науки познания, которые утверждали бы и методологические требования к специальным наукам и научным теориям. Наука о высшей цивилизационной цели и высшая цель научного познания сложившуюся ситуацию в современной науке познания не считают вполне адекватной в научном и цивилизационном контексте.
Доминирующая точка зрения, что науке познания для того, чтобы построить теорию истины, необходимо провести лишь исследование состава знания и развить учение о строении сознания (так как всякое знание осуществляется только в сознании), не позволяет достигнуть решения проблем, поставленных высшей целью науки. В соответствии с высшей цивилизационнной цели главной целью науки является создание адекватной (концептуально единой) научной копии природы, т.к. без этого достижение высшей цивилизационной цели представляется невозможным.
Поэтому науке познания необходимо исследовать не только и даже не столько состав сознания, сколько создавать, прежде всего, науку познания в системном виде, как науку, обладающую системой верифицируемых законов познания, которые имели бы научные основания целенаправленно ориентировать и мотивировать развитие всего спектра специальных наук. Иными словами, ориентация познания на достижение высшей цивилизационной цели требует от науки нефальсифицируемых теорий. Наука познания соответственно должна позволять оценивать результат любого научного исследования с позиций концептуально целостной и непротиворечивой картины мира (т.е. адекватно).
Знание, имеющее отношение к объекту, но принадлежащее познающему сознанию, для которого принято считать актуальными «ощущения», отношение причинной связи, тождеств, единства и т.д., в современных теориях познания рассматривают через те же ощущения, отношения причинной связи, единства, множества, чувственные и нечувственные, апостериорные и априорные знания, которые отличаются содержанием и формой знания. Для современных учений о свойствах знания, построенных, по сути, на векторе антропоцентризма вполне закономерно различие и в интерпретациях свойств истины, что неприемлемо для науки о высшей цивилизационной цели, и соответственно для решения задач общества. Сегодня имеет смысл говорить о проблеме познающего человека в целом как феномена с точки зрения физических процессов, происходящих на фундаментальном уровне природы. Именно в этом контексте психологизм в теории познания можно также считать вполне правомочным фактором, но требующим соответственно адекватной редукции физики и психологии.
Тем не менее, в настоящее время возражения по этому поводу возникают все чаще, и многие современные теории познания стремятся вообще освободиться от психологизма. С позиций концептуально единой науки необходимо освобождение науки познания не столько от психологизма, сколько от антропоцентризма, что позволяет осуществить переход к концептуально единой холистической картине мира, хотя, безусловно, психологизм и антропоцентризм имеют и общие корни.
В этом контексте введение в здание истинной научности науки о высшей цивилизационной цели, как науки, обосновывающей и венчающей здание науки, не должно рассматриваться как некое новое усиление психологизма и антропоцентризма в науке и методологии познания. Это один из возможных путей освобождения науки от схоластического психологизма. В науке познания его необходимо связывать с тем, что всякий факт знания есть, безусловно, факт сознания, которое представляет собой нечто сложное и трудно постижимое, вместе с тем, есть все основания считать, что для учета этого и других факторов необходимо проникать на фундаментальный уровень физических процессов природы. Не смотря на то, что акт познания всегда психически обусловлен, истинное содержание знания, т.е. при исключении психических фактов, фундаментальный уровень физических процессов должен адекватно учитывать.
Для высшей цели науки и соответственно науки познания существенное значение должен иметь не столько процесс, сколько содержание полученного знания. Соответственно наука познания должна строиться с учетом психологической, физиологической и других сторон познания, но не ставить их в качестве первоочередных, учитывая, что человеческое сознание, обладающее способностью познавать истину, должно получить адекватную интерпретацию того, что происходит в сознании только через процессы, происходящие на фундаментальном уровне. В противном случае различные его стороны не смогут быть предметом объективного исследования. Процессы в нервных центрах, сопутствующие усмотрению истины, сегодня составляют предмет исследования физиологии, в лучшем случае биофизики, но еще не физики и тем более не фундаментального уровня. Субъективно психологические факторы сознания, такие, как внимание, и подсознание, направленные на идентификацию истины, подлежат исследованию не только в психологии, но и в психофизике.
Кроме физиологической и субъективно-психической стороны рассматривают и объективную сторону проблемы, от которой зависят основные свойства истины, и сегодня именно она должна составлять основной предмет исследования науки познания. Исследования, которые не учитывают индивидуально-психические процессы, как объективные, и обосновывают теорию познания и теорию истины при исключении психологии сегодня должны быть признаны как научно ограниченные. Большинство современных теорий познания нацелены на борьбу с натурализмом, генетизмом, догматическими предпосылками и психологизмом, и пытаются показать отличие науки познания от таких специальных наук, как физика, физиология, история и т.д., что должно быть в итоге, как представляется, также признано противоестественным и не вполне научно корректным.
Отсутствие науки познания в системном виде сегодня не только не позволяет рационально строить научный процесс познания в целом, но и заметно принижает и саму значимость методологии научного познания для специальной научной деятельности. Это обстоятельство, по сути, стало причиной и противоречий между естествознанием и философией, которые до сих пор не удалось адекватно разрешить. Поэтому сегодня весьма важно учитывать, что взаимные претензии физики (и других специальных наук) и философии не могут быть разрешены вне аргументов со стороны высшей цивилизационной цели, высшей цели науки и науки познания в системном виде.
Наука познания должна (и может) показать, что существуют более глубокие причины, чем это принято считать, у этого разрыва, а также показать путь устранения основных противоречий между естествознанием и философией. Претензии в этом разрыве, безусловно, должны быть отнесены не только к
философии, которая пока не смогла стать наукой наук и соответственно не
смогла адекватно вести методологию развития всей науки. Амбиции философии, как области знания, претендовавшей на уровень науки наук, в целом концептуально вполне обоснованы. Наука познания, как и любая другая наука, требует не только создания системы имманентных верифицируемых законов (законов данного уровня) и полноты системы, но и понимания масштабности оказываемого влияния этими законами на процесс познания. Для науки познания это принципиально важно, в виду того, что ее позиция имеет самые глубокие последствия для специальных научных теорий.
Невыполнение, например, наукой в целом или даже любой специальной наукой закона о высшей цели науки в итоге угрожает человечеству неминуемой гибелью. Невыполнение, в частности, семантического закона науки познания обрекает обществознание на состояние квазинауки и субъективизм в интерпретации базовых понятий, т.е. фактически не позволяет построить верифицируемую теорию развития общества, что не позволяет создать адекватную картину мира и также, по сути, ведет человечество к гибели. Именно поэтому законы науки познания должны быть, безусловно, верифицируемыми, которые имеют право предписывать неукоснительное выполнение их требований при построении любых научных теорий.
В своем анализе наиболее актуальных физических проблем нобелевский лауреат в области физики В.Л.Гинзбург, в ранге «великих» выделил три проблемы:
возрастание энтропии (необратимость процессов, «стрела времени»),
интерпретация квантовой механики и редукционизм физики и биологии.
Необходимость решения указанных проблем отмечена и
в работах И.Пригожина, где предлагается признать в качестве основы единой науки финитный детерминизм, который реализуется в интервалах между особыми точками (бифуркации), которые характерны для сильно неравновесных состояний систем. Второе начало термодинамики (энтропия) должно якобы выполнять в этих условиях функции принципа отбора начальных условий. В такое единое концептуальное описание авторы попытались включить не только физику и космологию, но и биологию, физиологию и социальные процессы.
Цель собрать воедино «непроницаемые отсеки-науки» не вызывает принципиальных возражений. Вместе с тем вполне удачными и эти попытки создать основы концептуально единой науки признать весьма сложно. Главная причина состоит в том, что в них нет предложений по идентификации объектов фундаментального уровня и уточнения физического смысла энтропии, а также учета семантических особенностей общественных наук и законов науки
познания, без учета которых решить поставленную задачу, представляется
невозможным. По данной проблеме, учитывая уже накопленный
научный опыт, по-видимому, можно сформулировать предположение, суть
которого состоит в том, что попытки скомбинировать основы концептуально единой науки из основ неклассической или классической науки, без уточнения их
исходных идей и создания в системном виде науки познания должны быть
априори признаны, как не вполне адекватные.
В контексте концептуально единой науки перечень «великих» проблем физики, как фундаментальной науки представляется необходимым дополнить, например,
такими проблемами как создание науки познания в системном виде и
приведение основ физики в соответствие с ее законами, создание
адекватной науки развития общества и редукции ее положений с основами
физики. В свою очередь обществознание также требует редукции не только
физики и биологии, но и физики и психологии. В свете законов науки
познания на новом уровне проявляется также проблема редукции физики и
математики с вполне определенной тенденцией замены (прежде всего, в
естествознании) абстрактной математики на физически адекватную математику с
одновременным уточнением базовых положений и математической физики. В
списке «великих» физических проблем, очевидно, необходимо оставить (в
качестве самостоятельной проблемы) также проблему детерминизма и
пробабилизма, ввиду ее неполного отображения в проблеме необратимости, а
также невозможности принятия в качестве окончательного решения, в т.ч.
предложения. В ранге «великих» проблем физики, по-видимому, следует
признать также проблему редукции физики и космологии, ввиду отличия
физических законов, полученных в земных условиях и космологических
законов. К «великим» физическим проблемам из раздела интерпретации
физического смысла должна быть отнесена не только интерпретация
квантовой механики, но и интерпретация физического смысла энтропии и теплоемкости, что позволяет с новых позиций исследовать многие проблемы современной физики и науки в целом. К «великим» проблемам физики,
несомненно, относится также редукция мировоззрений науки и религии и
возможно некоторые другие проблемы.
В процессе установления первопричин возникновения «великих» проблем науки наиболее целесообразным представляется анализ методов, которые использовались при создании конкретных научных теорий. Есть основание предполагать, что «великие» проблемы в науке не возникают без серьезных пробелов в ее методологии. Поэтому условием решения подобных проблем, по-видимому, можно считать создание адекватной науки познания в
системном виде с возможностью ее представления в качестве одной из
фундаментальных наук. Такой подход должен быть эффективен не только для
решения «великих» проблем физики, естествознания в целом,
обществоведения или междисциплинарных исследований, но и для всей
стратегии идентификации онтологических и гносеологических основ концептуально единой науки.
Анализ, в частности, философских тенденций в этом направлении
показывает, что противоречия доминирующих философских школ
(гуссерлианской, поппернианской, кунианской и ряда других) фактически
сводятся к необходимости познания роли цели в методологии науки и
фундаментальной цели всего научного знания как единого целого.
Представляется, что именно в виду отсутствия решения указанных проблем
современная эпистемология не смогла выявить существенных противоречий в
основании науки, и как следствие не смогла предложить адекватных решений
выше указанных «великих» проблем науки. При этом наиболее сложной
оказалась проблема создания адекватной теории развития общества,
которая без преувеличения является самой важной проблемой человеческого
сообщества, особенно для его современного состояния.
Основанием для введения в основание концептуально единой науки еще двух фундаментальных наук, наряду с физикой (которые в итоге должны составить базис концептуально единой синергетической науки), является невозможность выведения основ указанных наук только из положений физики. По этой причине принятое физикой понятие «теория всего» должно быть уточнено в том смысле, что «теория всего» должна позволять, наряду с законами естествознания, формулировать также законы любой другой науки, в то числе теории развития общества и науки познания. Одной физике создать такую теорию не удастся даже тогда, когда физика сможет идентифицировать суперсимметричные частицы (неоатомы) и фундаментальный уровень описания. Главными препятствиями на пути такой инфинитной экспансии неклассической «теории всего» являются, прежде всего, методологический приоритет законов науки познания и финитность неклассического естественнонаучного метода познания. Гипотетическая теория релятивистской квантовой гравитации в этом контексте видится также как локальная неклассическая теория, область применения которой ограничивается только материальными (пространства, непрерывно заполненные материей) пространствами.
Дифференциация основ концептуально единой науки и представления их в виде трех фундаментальных наук связана, как отмечалось, с тем, что наука познания и наука о высшей цивилизационной цели не могут быть выведены из основ физики. Соответственно верифицируемые законы науки познания не могут быть выведены только из законов неклассической или классической физики в виду отсутствия в современной физике принципиально не фальсифицируемых законов, а также законов сопоставимых по уровню обобщения с тем уровнем требований, которые предъявляются к законам науки познания. При этом оба указанных ограничения методологических возможностей физики, безусловно, между собой коррелированны. Законы физики на данном этапе ее развития не обладают и инфинитной точностью описания процессов. По этой причине они не удовлетворяют требованию, предъявляемому законами науки познания к обществознанию и к описанию социальных процессов. Последние требуют, по сути, бесконечной (все десятичные знаки после запятой) точности описания для всех данного класса процессов, что доступно только фундаментальному уровню описания. По крайней мере, методы современной математики, включая методы дифференциального и интегрального исчислений, как и другие современные математические методы, не позволяют создать адекватных моделей социальных процессов, в виду того, что требуемому уровню точности они также не отвечают. Именно по этой причине современные физико-математические методы познания не позволяют создать научной теории развития общества. Фактически для этого требуется обладать формулой Вселенной и даже Метавселенной, т.е. формулой обладающей абсолютной точностью описания. По крайней мере, сегодня нет оснований полагать, что формула Метавселенной человечеством будет получена в ближайшее время, поэтому проблему создания фундаментальной науки для класса общественных наук решает метод высшего целеполагания, который требует идентификации именно высшей цивилизационной цели, где любые иные цели неприемлемы, т.к. существенно ниже.
Высшая цель познания, как идентификация условий необходимых для достижения высшей цивилизационной цели, определяющая смысл любого познавательного процесса позволяет отвечать и на принципиальный вопрос - «познание для чего», и на этом основании обоснованно претендует на роль критерия истины в конечной инстанции.
В соответствии с высшей целью науки и общества в науке познания, прежде всего, находит отражение принцип конвергенции науки и законов природы, в статусе общего закона науки познания, который отражает познаваемость мира с помощью научного метода. Верифицируемость этого закона неопровержимо доказывается, прежде всего, самим фактом существования науки. Именно этот закон дает надежду и на то, что человечество коллективным разумом в итоге поймет и необходимость новой интерпретации таких базовых понятий социологии, как «свобода и справедливость». Общий закон науки познания утверждает не только возможность познания и науки вообще, конвергенции научного знания и законов природы, но и возможность открытия других верифицируемых законов собственно науки познания. Соответственно познаваемость мира опирается, как на оба критерия научной истины: логику и опыт, так и на верифицируемые законы науки познания, не смотря на то, что у научного метода познания существует предел, что также отражает верифицируемый закон науки познания, а именно закон финитности научного познания.
Наука познания отличается от других видов теорий познания именно системой верифицируемых законов, где закон бесконечности времени, отражающий неуничтожаемость и несоздаваемость объектов фундаментального уровня природы (абсолютно пустое пространство и материя в виде неоатомов), является системообразующим законом, как для естественных, так и для общественных наук. Закон причинности, отражающий причинно-следственную связь событий, в которых причина по времени всегда предшествует следствию, является фактически также следствием данного закона.
Закон иерархии уровней описания указывает на существование в мире многоуровневой системы материальных объектов, синтезированных из неоатомов. С этими уровнями связаны и соответствующие научные принципы, законы, теории и т.д., которые отражают свойства «чистой материи» (если это фундаментальный уровень) или материи синтезированной в определенных уровневых комбинациях. Данный закон вводит условие недопустимости перепутывания уровней описания и экстраполяций принципов и законов с данного уровня описания на более фундаментальные уровни. Примером такого необоснованного переноса следует признать, в частности, и отнесение А.Эйнштейном принципа относительности к принципам фундаментального уровня, когда при создании специальной теории относительности он поставил принцип относительности на один уровень с принципом постоянства скорости света, который, безусловно, относится к фундаментальному уровню.
Закон рациональности природы или закон простоты устройства фундаментального уровня природы утверждает, что на фундаментальном уровне природа не допускает избыточного числа философских категорий и устроена предельно рационально. Одним из следствий этого закона является закон простоты научных теорий. Применение статистического метода описания процессов наука познания рассматривает как адекватный прием количественной оценки сложных процессов (в которых задействовано большое количество частиц), который остается актуальным (но только в этом качестве) соответственно и при детерминированном характере процессов, т.е. на фундаментальном уровне природы. Метод научного познания (построения научных теорий) представляет собой, по сути, технологию применения законов науки познания при построении специальных наук в той последовательности, которую указывает иерархия законов и критериев научной истины.
Необходимость введения в науку познания закона финитности научного
познания обусловлена требованиями ряда ее законов и, прежде всего,
закона бесконечности времени. В соответствии с этим законом природа
физических объектов фундаментального уровня должна быть признана не
идентифицируемой в принципе, ввиду неуничтожаемости (неделимости) этих
объектов. Введение сингулярности, квантовых флуктуаций и другие попытки
как-то заменить решение этой проблемы, в плане верификации данного
закона, по-видимому, ничего изменить не смогут. Таким образом, проблема
природы физических объектов (философских категорий) фундаментального уровня должна быть частично отнесена и к проблеме редукции мировоззрений науки и
религии, которые можно согласовать лишь при помощи высшей
общечеловеческой цели, либо в варианте, предложенным наукой, либо
в процессе диалога будет найден еще более высокий критерий истины. По
крайней мере, определенно можно говорить лишь о том, что новый критерий
(если конечно он будет найден, что весь сомнительно) не может быть ниже
указанного уровня. В противном случае диалог религии и науки, а также
диалог между общественными теориями, вряд ли, сможет быть в итоге вполне
конструктивным.
Верифицируемым законом науки познания необходимо признать также
социальный закон, который отражает многогранность влияния социального,
культурологического и других обществоведческих факторов на ускорение
либо замедление процесса познания. Для фундаментальной цели науки и
высшей цивилизационной цели этот закон становится не менее важным, чем
остальные законы науки познания, учитывая, что время, отведенное науке
для достижения необходимого уровня знания, является решающим фактором и
его потери для человечества недопустимы.
Таким образом, науке предстоит работа, которую необходимо выполнить не позднее определенного срока, за которым любые действия теряют всякий смысл. При этом науке необходимо познать не только опасности, угрожающие человечеству со стороны окружающего мира, но и со стороны антропогенного фактора, а также познать возможности самого человеческого сообщества для предотвращения этих опасностей. Кроме того, науке предстоит научить общество (и прежде научиться самой) слышать индивидуальности, т.к. правы всегда именно они. Это позволяет осуществить лишь строго научный подход с соблюдением всех критериев научной истины и законов науки познания.
Это относится и к таким принципам, как принцип причинности в связи с нерешенной проблемой интерпретации квантовой механики, и принципу сохранении энергии, в связи с особенностями процессов микро и макро уровня и ряда других. Фальсификация, в частности, принципа причинности в рамках этимологии квантовой механики, как сегодня становится очевидным, является следствием отсутствия обоснования его как закона со стороны других законов науки познания, без чего ввести принцип причинности в качестве верифицируемого закона науки познания было бы невозможно.
В системе законов науки познания с помощью аргументации со
стороны закона о неуничтожаемости (несоздаваемости) пространства и материи, т.е. со стороны парадигмы «мир состоит из неоатомов, как структурных единиц физического вакуума, и абсолютно пустого трехмерного пространства», принцип причинности становится также верифицируемым законом науки познания. Требования этого закона теперь придется учитывать квантовой механике, а не наоборот, как это имело место до сих пор. Возможность стать верифицируемыми законами или следствиями законов науки познания появляется, таким образом, и у ряда других признанных фальсифицируемых на сегодняшний день научных принципов и законов.
Фальсификация реально объективных законов природы фактически имела место по ходу всей истории науки (имеет место и на современном этапе развития науки). Но это лишь признак доминирования той или иной господствующей теории. Причиной такого состояния в науке следует признать незавершенность становления именно науки познания в системном виде, как одной из фундаментальных наук. Принципиально важным для науки в целом и науки познания, в частности, следует признать идентификацию субъективно фальсифицированных законов науки познания, в виду того, что лишь система таких законов позволяет науке познания корректно разрешать и не допускать в будущем подобных научных коллизий и противоречий.
Наука познания в системном виде позволяет с методологических позиций уже сегодня разрешить целый ряд фундаментальных противоречий в науке и мировоззрении, доставшихся в наследство современной науке. К таким противоречиям современная наука познания относит проблему концепции «волны-пилота», принцип неопределенности Гейзенберга, проблему детерминизма и индетерминизма неклассической науки, проблему рождения Вселенной, проблемы понятийного аппарата естествознания и обществознания, проблему интерпретации понятия времени, противоречия общественных теорий, науки и религии и ряд других, которые иным путем не могут быть разрешены. Этот вывод достаточно очевиден и в виду особой роли науки познания в развитии науки.
На данном этапе принцип «научной нефальсифицируемости», как метод
формирования верифицируемых законов науки познания, может быть применен лишь к критериям научной истины, закону о высшей цели познания;
семантическому и математическому законам, закону причинно-следственных связей, закону бесконечности времени (неуничтожаемости и несоздаваемости пространства и материи) и некоторым другим законам. Принцип «тотальной фальсифицируемости» К.Поппера и связанная с ним беспрецедентная риторика, предполагающая фальсификацию всех без исключения законов и науки в целом, как представляется, на современном этапе развития науки должны отступить. В ортодоксальном виде сегодня она имеет основание быть примененной почти ко всем специальным наукам от естествознания до обществознания, но только по той причине, что они еще не приведены в соответствие с верифицированными законами науки познания.
Более высокое методологическое положение науки познания относительно специальных наук, предписывает науке познания с одной стороны формулировать верифицируемые законы, с другой требовать адекватного состояния основы специальных наук, которые не имеют права оставаться фальсифицированными. Это требование высшей цели науки, согласованное с высшей цивилизационной целью. Соответственно принцип «тотальной фальсифицируемости» научных теорий не может быть признан актуальным ни для высшей цели науки, ни для законов науки познания. Значительный ущерб науке и обществу наносят задержки в развитии науки, они имеют предельно высокую цену и для человечества недопустимы.
3.Семантический закон науки познания
Из многочисленных проблем философии науки особое место занимает семантическая проблема. Принято считать, что стандартное употребление слов не только не производит значения и смысла, но и исключает их и, что ситуация понимания не возникает даже в результате вопроса о смысле (герменевтическое первенство вопроса, по Гадамеру). Если, например, школа Л.Витгенштейна «онтологизировала» структуру языка пропозициональной логики, то логические позитивисты ее «гносеологизировали». Считается, что вопрос о смысле не материализованных существительных и действий с ними не освобождает человека ни от социальных стереотипов, ни от магии языка, которые рождают абстракции и лишают смысла события реальной жизни. Поэтому решение семантической проблемы также представляется возможным лишь в рамках науки о высшей цивилизационной цели.
Первым в иерархии законов науки познания следует признать семантический закон, отражающий требование непротиворечивости понятийного аппарата научных теорий. Требованиям этого закона должны удовлетворять все теории, претендующие на статус научных теорий. Верифицируемыми законами науки познания необходимо признать также законы бесконечности времени, причинности, рациональности строения природы, иерархии уровней описания, предельных состояний – аттракторов материи, математический закон, закон финитности научного знания и социальный закон, отражающий влияние социальных факторов на процесс познания.
Современная методология науки, как выяснилось, не позволяет системно
решать проблемы понятийного аппарата, прежде всего, тех областей знания,
которые для определенности интерпретации своих базовых понятий требуют
бесконечной точности описания. Подобные дисциплины в рамках существующей
методологии науки в итоге становятся отнюдь не научными теориями, а лишь
разновидностями религий, которые требуют веры, но не всегда научных
доказательств. Это относится (по объективным причинам) в большей
степени к общественным наукам, которые в этих условиях становятся
разновидностями социальных религий.
В частности, исходя из общих положений об отношении тождества, Фреге утверждал, что языковые знаки не только указывают на предметы, но и одновременно включают в себя и то, как они существуют и, что помимо значения языковых знаков отнесенности к предмету, имеет место и смысловая отнесенность. По мнению А.Лурии «усваивая значения слов, мы усваиваем общечеловеческий опыт, отражая объективный мир с различной полнотой и глубиной, где «значение» есть устойчивая система обобщений, стоящая за словом, одинаковая для всех людей, причем эта система может иметь только разную глубину, разную обобщенность, разную широту охвата обозначаемых им предметов, но она обязательно сохраняет неизменное «ядро» — определенный набор связей». Наряду с понятием значения они различают понятие «смысл», под которым, в отличие от значения, понимают индивидуальное значение слова, выделенное из объективной системы связей, имеющих отношение к данному моменту и к данной ситуации. «Значение» считается объективным отражением системы связей и отношений, а «смысл» субъективных аспектов значения соответственно данному моменту и ситуации. Столь заметное различие значения и смысла как объективного и
субъективного, коллективного и индивидуального считается слишком сильной
абстракцией, т.к. оно не учитывает различия языковых единиц. Считается, что нестандартные ситуации деятельности и коммуникации, требующие поисково-исследовательской активности в условиях многообразного и
меняющегося окружения, инициируют смысловое моделирование, построение
идеального плана и мысленный эксперимент. Тем самым смысл как бы утрачивает
свойства субстанциальности, общей значимости, данности, и в нем начинает
проглядывать уникальность и функциональная изменчивость сознания,
обусловленные конкретной культурной и экзистенциальной ситуацией
субъекта. Смысл для таких слов не дан изначально, и не задан однозначно и смысл меняется непрерывно. Поэтому осмысленным считается только то, что осмыслено с восприятием смысла, т.е. всегда творчески, где осмысление мира происходит не на свой субъективистский лад (смысл есть иносказание). В рамках науки о высшей цивилизационной цели смысл и значение не материализованные существительные приобретают лишь с видением высшего цивилизационного критерия (цели).
Благодаря Фреге интенсиональность (поздний термин Р. Карнапа) выражений в семантике была представлена уже не как индивидуальная внутрипсихическая сущность, но как интерсубъективная абстрактная предметность, которая доступна лишь строгим дефинициям. Было признано, что индивидуальное психическое состояние играет некоторую роль лишь в процессе понимания интенсиональности выражений. Однако позднее возникли проблемы и с интенсиональным содержанием единичных терминов и их смыслом, которые являются, по Фреге, индивидуальными понятиями.
Таким образом, любые термины, связанные с не материализованными существительными всегда испытывают дефицит однозначного смысла. Тем не менее, считается, что денотат не всегда окружен облаком коннотаций, а эмпирический критерий демаркации денотата и коннотата не всегда
невозможно окончательным образом обосновать. Аргумент У. Куайна о
невозможности однозначной определенности смысла вытекает из
недодетерминированности понятия эмпирическими индексными выражениями,
что обнаружено при исследовании синонимии терминов, и лишь в
совокупности предложений теории или языка каждое отдельное предложение якобы
приобретает смысл. Концепция онтологической относительности предоставила
приоритетные аргументы сторонникам холистической трактовки смысла, где
одновременно были поставлены границы «чисто научному», или
натуралистическому, решению проблемы смысла, принципиальная
неразрешимость которой в очередной раз обнаружила ее фундаментальный
философский аспект.
В «концептуализме» П. Абеляра «смысл» находит специальное обоснование.
Однако Р. Лотце уже корректнее определяет смысл в общей форме как мыслительную направленность, как «путь к достижению некоторой ценности». Но фактически вводит еще один термин, которому также не дается однозначного смысла. В принципе такой подход к решению проблемы методологически делает его неприемлемым, т.к. не позволяет прояснить первоначальный смысл. Такое понимание смысла основано на этимологических интуициях и соответственно не несет строго научного (однозначного) контекста. Тем не менее, «ценность» и «высшая цивилизационная цель» концептуально можно считать достаточно близкими в смысле направленности.
Главная цель научного познания делает особой и роль самой науки в обществе. В частности, наука о высшей цивилизационной цели, как приоритетная наука позволяет объективно (строго научно) показать, что означает определение «негативность тенденций развития общества», а также показать единственно возможный путь выхода из этих тенденций, а именно через строго научный диалог
цивилизаций и объективные критерии любых действий человека и общества.
Относительно решения проблемы понятийного аппарата физики,
космологии и естествознания в целом следует отметить, что полное ее
решение возможно лишь при условии идентификации фундаментального уровня
природы, не смотря на то, что физике с данной проблемой, можно считать,
повезло больше, чем общественным наукам. По существу физика стала
наукой, не приступая к целенаправленному исследованию имманентной
проблемы понятийного аппарата. Это стало возможным в виду того, что в
естественных науках проблема однозначной (бесспорной) интерпретации
понятий решалась почти автоматически. Естественнонаучные понятия в своей
основе не вызывали антагонистических споров, которые имеют место в
обществоведении. Объясняется этот феномен тем, что термины, модели,
понятия и т.д., с помощью которых естественные науки описывают мир,
имеют, как правило, материальные отображения в природе (в основе их
лежат материализованные существительные), которые могут быть в любой
момент идентифицированы в опыте. Но, не смотря на преференцию со стороны
семантического закона, неопределенность понятий все же существует и в
физике, что, как уже отмечалось, связано с неопределенностью ее
фундаментального уровня. Есть также основания считать, что «камнем
преткновения» при становлении обществознания, как науки, явилась, по
сути, та же проблема неопределенности фундаментального уровня. Поэтому
общественные науки для бесспорной интерпретации своих базовых понятий
(свобода, справедливость, добро, зло и т.д.) фактически вынуждены
вводить высшую цивилизационную цель, как критерий истины в конечной
инстанции. У физики подобной возможности «обойти» фундаментальный уровень, очевидно, не существует. Физике для системного решения имманентной проблемы понятийного аппарата необходимо создавать теорию, объединяющую космос и микромир и идентифицировать фундаментальный уровень природы. Пока решений этих проблем не будет найдено такие естественнонаучные понятия, как «мир» (имеется в виду необходимость обоснованного определения границ «мира»), «элементарные», «частицы», «порядок», «хаос», «необратимость», «время» и другие останутся ограниченно определенными и локализованными по уровням описания.
Современная физика в своих попытках создать «теорию всего», на
первый взгляд, ставит перед собой как бы ту же самую задачу. Но это
скорее желание достижения этой цели, а не вполне обоснованное видение
пути к ней. В существующей стратегии просматривается негласная
уверенность в отсутствии необходимости изменений в основании науки.
Поэтому вполне закономерно, что в ней нет акцентов на необходимости
создания науки познания в системном виде и уточнении основ физики в
свете именно приоритета законов науки познания. Нет в современной
естественнонаучной стратегии и акцента на необходимости научного решения проблемы понятийного аппарата. Эти принципиальные различия не только в постановке вопроса, но и в методологическом подходе к решению поставленной задачи, по существу ведут и к столь же различным результатам. Есть
основания предполагать, что в ортодоксальном виде стратегия неклассической
физики, к решению поставленной задачи привести не может в принципе.
Примечание.
1. Степин В.С. Саморазвивающиеся системы и постнеклассическая рациональность. М.,1994
2. И.Пригожин, И.Стенгерс. Порядок из хаоса. Прогресс, Москва,
1986, с.355.
3. Степин В.С., Аршинов В.И. Самоорганизация и наука: опыт философского осмысления. М., 1994

4. Дмитриев Ю.Б.. Обращение российских ученых к международному научному сообществу и основы единой науки. - М.,ИВИРАН,2007
5. Дмитриев Ю.Б. Аттракторы и предельные состояния вселенных. «ХV
Международные Рождественские чтения», Москва, МГУ им. Ломоносова,2007.
6. Дмитриев Ю.Б. Философия – наука в основании единой
постнеклассической междисциплинарной науки // 3-й Российский философский конгресс «Рационализм и культура на пороге третьего тысячелетия», Ростов н
/ Д, 2002, т.1, с. 32.

Границы актуальности нелинейной динамики

Дмитриев Ю.Б,
Границы актуальности нелинейной динамики
Синергетическая стратегия развития науки в конце XX - начале XXI в., опирающаяся на нелинейную динамику, была признана новой парадигмой развития науки, что отмечается как философами, так и представителями специальных наук. Вместе с тем, на сегодняшний день не установлено исследований, которые обосновывали бы либо границы применимости методов нелинейной динамики, либо доминирующую позицию современных междисциплинарных исследований, которая фактически состоит в том, что основные положения нелинейной динамики не имеют пределов для экспансии.
Классическая механика достаточно долго считалась незыблемой основой для многих специальных наук. По современным же представлениям она не имеет даже области применения, т.к. во всех областях науки более точными (корректными) принято считать квантовую механику, специальную и общую теории относительности. Тем не менее, в областях, где требуется относительно невысокая точность расчетов, положения классической механики до сих пор применяются достаточно широко, что, безусловно, свидетельствует о преемственности научных теорий и о различии теорий лишь в уровнях описания.
Точка зрения, что на современном этапе развития науки основам классической динамики нанесен еще более сильный фальсифицирующий удар, чем со стороны теории относительности и квантовой механики (когда Э. Лоренц обнаружил хаотические режимы в нелинейной системе, описывающей атмосферную конвекцию) также не вполне адекватна. К теориям фактически следует предъявлять претензии лишь на том же уровне, на котором они сформулированы, т.е. в рамках границ их применимости.
В рамках нелинейной динамики было установлено, что если уравнения динамики той или иной системы являются нелинейными, то система, при отсутствии случайных воздействий, вопреки детерминированным уравнениям, которые должны были бы однозначно определять ее движение в любой момент времени, может вести себя сколь угодно неупорядоченно, непредсказуемо и хаотически. На этом основании был сделан вывод, что это открытие ставит под серьезное сомнение адекватность стереотипов классической механики и теории колебаний, согласно которым движение системы с малым числом степеней свободы, при отсутствии случайных внешних воздействий, должно быть упорядоченным и предсказуемым. Однако в связи с данной закономерностью? можно было бы поставить вопрос и в другой плоскости. Например, на каком же уровне точности движение подобных систем действительно должно быть «упорядоченным и предсказуемым» и распространяются ли эти закономерности на процессы фундаментального уровня природы. Без ответа на эти вопросы можно говорить лишь о некой новой закономерности определенного уровня, но не более того.
В то же время и авторитет классической механики в этой области был неоправданно столь высок, что в закономерность, и тем более в общенаучную значимость подобных явлений, вначале просто не верили, пытаясь объяснить полученные результаты и некорректностью численных экспериментов. Систематический же поиск хаотических режимов в самых различных системах постоянно получал подтверждение, что положило в итоге и начало теоретическому обоснованию указанных явлений. Таким образом, теория одного уровня (классическая механика) без объективных оснований, а лишь на стереотипах, как господствующая теория, подавляла развитие теории другого уровня (нелинейной динамики).
Почти одновременно в нелинейных системах было обнаружено и явление самоорганизации, которое также стало считаться универсальным. Однако при этом не было идентифицировано, что нелинейная динамика, по сути, есть следствие именно самоорганизации материи, причем как закономерности совсем другого уровня (более фундаментального), а отнюдь не наоборот. Тем не менее, самоорганизация, нелинейная динамика и детерминированный хаос были поставлены на один уровень. Все это свидетельствовало лишь о том же, что получены дополнительные аргументы для вывода, что классическая динамика и нелинейная динамика описывают поведение систем лишь с определенным уровнем точности, ни один из которых не имеет оснований претендовать на фундаментальный уровень описания.
Особым вниманием концепция нелинейности и детерминированного хаоса стала пользоваться после введения понятия «странного аттрактора», который был математическим образом детерминированных хаотических колебаний, положивший начало новому направлению качественной теории динамических систем. Данное открытие положило начало и широкой исследовательской деятельности, посвященной изучению детерминированного хаоса в самых различных областях. Странные аттракторы были идентифицированы в системах самой различной природы, и явления, казавшиеся еще недавно различными,, по сути, становились типичными, и при определенных условиях неизбежными для большинства нелинейных систем. В определенном смысле их вполне закономерно стали признавать всеобъемлющими и универсальными, но вопросы, на каких уровнях организации материи они должны наблюдаться и являются таковыми, а на каких нет, оставались без ответа. Более того эти вопросы фактически даже не были поставлены. Поэтому первая часть постановки вопроса может считаться корректной для определенного уровня, а вторая не вполне. Термины «всеобщие и универсальные» могут принадлежать только законам фундаментального уровня, к которому нелинейность и необратимость не могут быть отнесены. В результате такого хода развития науки конец второго тысячелетия стал знаменоваться в целом, как развитие коррелированных между собой наук, которые называют теориями либо нелинейной динамики, либо динамического хаоса, либо синергетики. Но этот неоспоримый научный факт следовало относить в большей степени к концептуально единой синергетике и самоорганизации материи и в меньшей к нелинейной динамике и динамическому хаосу. Причиной для такого вывода является отсутствие философских оснований для экспансии их на фундаментальный уровень природы, т.к. лишь представления об этом уровне позволяют все теории адекватно расставить по уровням точности описания.
Вместе с тем, уже существует понимание, что этап накопления теоретических и экспериментальных результатов в становления нелинейной динамики и синергетики можно считать завершенным, и настало время более глубоко осмысления полученных материалов, а также определения места для новых наук и открытых ими феноменов в системе сложившегося и будущего общенаучного и философского знания. Открытые явления «универсальной» нелинейности, динамического хаоса и самоорганизации, безусловно, требуют философского осмысления и обоснования. Введенные ими в науку принципиально новые и достаточно общие понятий требовали согласования с классическими и неклассическими представлениями о движении и эволюции самых разных видов систем. Но сегодня необходимо говорить не только о том, что феномены нелинейности не рождают новую систему общенаучных взглядов или (и) философских категорий и законов, но и что это может быть интерпретировано и как ранее неизвестное проявление известных и неизвестных фундаментальных законов, и что это требует новых фундаментальных законов. Главным вопросом здесь становится вопрос о том, каких новых фундаментальных законов требуют нелинейность, необратимость, самоорганизация материи и детерминированный хаос. По крайней мере, детерминированный хаос, безусловно, на такую необходимость указывал непосредственно.
Но, так или иначе, концепция нелинейной динамики, динамического хаоса и самоорганизации, подобно квантовой механике и теории относительности в конце второго тысячелетия была признана новой общенаучной парадигмой. Этот вывод обосновывался несколькими аргументами, и, прежде всего, тем, что нелинейная динамика, детерминированный хаос и самоорганизация являются общенаучным явлением, и уже довольно сложно представить систему, в которой не могли бы быть найдены хаотические режимы. Существенным следует признать и тот факт, что эту постановку вопроса можно было бы даже заметно усилить, декларировав, что все явления связанные с синтезированной (снятой) материей, безусловно, являются нелинейными, и если на этом уровне наука какие то процессы пытается представить линейными, то эта некорректность должна быть и может быть идентифицирована.
Явления самоорганизации, нелинейности и динамического хаоса к этому времени были уже надежно идентифицированы в термодинамических системах, гидродинамике, космологии, метеорологии, биофизике, химии, оптике, электронике. Позднее они были фиксированы также в системах обществознания (социологии, экономики, политики и других). Другим аргументом концептуальной общенаучной значимости данных явлений считается также то, что концепция нелинейности, самоорганизации и детерминированного хаоса привлекла внимание огромного числа специалистов различных областей знания, что она консолидировала усилия ученых и создала новые научные направления и школы. Тем не менее, но так и прозвучало обобщения, что все перечисленные области знания, так или иначе, представляют собой знания на уровне синтезированной (снятой) материи. В итоге это закономерно привело к высоким результатам в самых различных направлениях науки и техники и, в частности, в таких общенаучных дисциплинах, как теория колебаний и теория динамических систем, но не в идентификации фундаментального уровня описания.
В качестве еще одного аргумента обычно приводится и то, что качественная теория динамических систем, изучающая указанные явления создала специальный математический аппарат и новый (нелинейный) язык, но главное изменила господствовавшие в науке линейную теорию и линейное мировоззрение, заменив их нелинейными. Важным считается также аргумент, что новая парадигма, охватив не только физику, но и гуманитарные науки, в результате позволила найти и новые идеи и создать более совершенные машины и приборы. Более корректно было бы ставить вопрос о том, что существовавшие теории являются теориями синтезированной материи, а линейность таких теорий есть следствие определенных допущений, которые не позволяют их считать теориями фундаментального уровня описания.
Однако сегодня (что вполне закономерно), по крайней мере, научная удовлетворенность от успехов в исследовании нелинейности, самоорганизации и детерминированного хаоса стала проходить, т.к. большое число получаемых результатов, безусловно, все более сложных и тонких, фактически не позволяло проникнуть достаточно глубоко в суть указанных явлений. Перед исследователями сущности хаотических явлений, встало множество новых проблем, где констатируется, что, несмотря на огромные научные усилия, проникнуть в суть понятия «хаос» не удается, и с ростом числа исследований интеллектуально он не становится более понятным.
В настоящее время становится очевидным, что современная философия, математика, физика оказались не в состоянии с классических и неклассических позиций адекватно идентифицировать, что такое хаос. Поэтому, как общенаучное явление, меняющее представления науки о действительности, ее стереотипы и мировоззрение, как действительно новый феномен, хаос для своего осмысления требует новой общенаучной парадигмы предельно фундаментального уровня. Без этого невозможно определенно утверждать о месте данного феномена и в монументальном здании истинной научности.
В современных исследованиях широко отмечается, что детерминированный хаос является высшим проявлением нелинейности, который тесно связан с другими феноменами, порождаемыми нелинейностью, в частности, с мультистабильностью (множественностью состояний), фрактальностью, виртуальностью, и корректно не может рассматриваться вне зависимости от них. На этом основании делается вывод, что, например, философское осмысление нелинейности, самоорганизации и феномена детерминированного хаоса влечет за собой необходимость осмысления коррелированных явлений, что требует соответственно решения целого спектра задач общенаучного и философского уровня, где главным считается блок общенаучных проблем. Более корректно здесь представляется ставить вопрос о необходимости создания основ концептуально единой науки.
Таким образом, становится очевидной проблема установления границ применимости нелинейного и синергетического методов в различных науках, а также проблема обоснования места новой нелинейной методологии и проблема относительности критериев хаотизации. Последняя указывала, что до сих пор нет оснований для уверенности в том, что исследуемые процессы являются хаотическими, и связана эта относительность с несовершенством методов исследования хаотических колебаний, или она является свойством самих хаотических движений.
Считается, что универсальность явлений нелинейности, самоорганизации и детерминированного хаоса позволяет идентифицировать концептуальную несогласованность основных физических теорий, которая проявляется в различии описания хаотических систем различных классов, например, диссипативных и консервативных, макросистем и микросистем, систем с различным числом степеней свободы. Однако для таких утверждений нет оснований, если признать, что нелинейность не является принципом фундаментального уровня. Отмечается также, что в теориях, описывающих хаотические явления, но созданных в рамках специальных дисциплин, отсутствуют предельные переходы, служащие доказательством согласованности их позиций в описаниях хаоса, и что до сих пор нет единого мнения и по поводу того, какие хаотические режимы следует считать истинными. При этом рассматриваются лишь две альтернативы – либо хаотические движения большого ансамбля частиц, либо детерминированный хаос, где практически отсутствует анализ проблемы уровней синтеза материи и решения проблем понятийного аппарата с точки зрения верифицируемых законов науки познания.
Вместе с тем, безусловно, признается, что явления нелинейности, самоорганизации и детерминированного хаоса ставят целый ряд такого уровня вопросов, которые не могут быть решены вне уровня философского осмысления, и что сами понятия «самоорганизация и хаос» нуждаются в более четком прояснении. При этом признается и то, что научное знание до сих пор не выработало четких, приведенных к ясности и отчетливости представлений и, что до сих пор ученые, работающие в различных научных областях, говоря об этих понятиях, подразумевают разное, а порой и противоположное. Некоторые считают, что сложившаяся ситуация связана с прежними представлениями о хаосе, как о движении ансамбля большого числа частиц, отчасти со сложностью языка качественной теории динамических систем, на котором ведется исследование, и отчасти с множественностью представлений о хаосе в человеческом сознании. Наряду с этими понятиями нелинейной динамики, к понятиям, требующим прояснения, относят и другие понятия качественной теории динамических систем, уже получивших статус общенаучных. Тем не менее, остается тот же вопрос, насколько обоснованно они признаны общенаучными, и что корректно понимать под этим термином.
Приведение таких основных понятий качественной теории динамических систем, как «аттрактор, бифуркация», фрактал» и т.д. к ясности признается самостоятельной и весьма важной задачей, решение которой предполагается возможным в ряде методологических направлений. Здесь непонятно лишь одно, почему самостоятельной (важность ее решения возражений не имеет). Ставка здесь делается на философию науки и, в частности, на феноменологию, которая, по мнению некоторых исследователей, якобы неизбежно приводит к необходимости конституирования качественной теории динамических систем как эйдетической онтологии. Последнее обстоятельство якобы позволяет провести параллели и между основными понятиями качественной теории динамических систем и философскими категориями, что должно послужить отправным пунктом для чисто онтологического исследования хаоса и родственных ему явлений.
Однако феноменологическое исследование само по себе еще не стало достаточно разработанным методологическим инструментом, и потому оснований для его идеализации как методологической «панацеи», весьма слабо обосновано и вряд ли ведет к очерчиванию круга вопросов, поэтапное решение которых возможно и тем более, безусловно, ведет к постижению сущности нелинейных явлений и понятий. Но главное места нелинейности в общенаучной парадигме. Здесь более логично возникает вопрос о необходимости формулирования общих верифицируемых законов науки познания в системном виде, которые позволяли бы разобраться не только с законами развития систем с детерминированным хаотическим поведением, но и с основами концептуально единой науки.
Анализ проблематики философских оснований междисциплинарных исследований в современном научном познании, приводит к выводу о недостаточности задействованных к настоящему времени методологических подходов, что в первую очередь, очевидно, следует связывать с относительной новизной и фундаментальностью рассматриваемой тематики. Тем не менее, не смотря на то, что явление самоорганизации до сих пор еще не получило надежного философского обоснования, следует признать, что именно его открытие, как явления, фундируемого процессами фундаментального уровня природы, следует считать открытием нового уровня обобщения научного знания. Явления нелинейности и детерминированного хаоса в этом контексте можно также считать следствиями процесса самоорганизации материи, хотя самоорганизация уже должна подразумевать действие еще не идентифицированных, но, безусловно, фундаментальных сил. Это начало становления новой парадигмы концептуально объединяющей все основание науки, и новая дисциплина, которая, безусловно, имеет и более фундаментальное физическое и философское основание.
Сегодня уже признается, что особенности нелинейной (хаотической) динамики требуют создания нелинейной теории развития и нелинейной диалектики, которые должны принципиально изменить современные представления о развитии подобных систем, и что сложность поведения последних якобы заставляет предполагать, что законы их эволюции соотносятся с законами классической диалектики, как теория относительности с классической механикой. Известны работы, в которых предполагается, что законы диалектики для подобных систем, по-видимому, должны являться обобщением классических, но требуют новых, более сложных формулировок, и что представления о детерминированном хаосе приводят к необходимости переосмысления некоторых связанных с ним общенаучных и философских категорий и их соотношений. Однако, это не более чем вербальные постановки вопроса, которые указывают, в частности, и на непонимание реальной сложившейся ситуации в целом в современной науке. Например, как чрезвычайно важный фундируется вопрос о диалектике понятий «хаос и порядок, хаос и симметрия» в науке в целом, в сознании, природе и т.д. При этом допускается, что соотношение этих понятий и явлений, до последнего времени казавшихся взаимоисключающими, следует считать весьма сложным, развивающимся, динамичным и нуждающимся в тщательном изучении. Но это всего лишь призывы, хотя и понимающие неопределенность ситуации. Однако нужны конструктивные аргументированные предложения.
Определенные надежды в решении этих проблем возлагаются частично на представления о фрактальности, которые приводят к необходимости переосмысления таких категорий как «протяженность», и частично на представления о мультистабильности, которые приводят к необходимости переосмысления диалектики категорий «возможное» и действительное». Вместе с тем, из того, что утверждается, сегодня выделяется утверждение о том, что феномены нелинейной динамики, детерминированного хаоса и самоорганизации ломают представления о детерминизме. Поэтому считается необходимым выяснить, чем вызвана непредсказуемость динамики нелинейных систем, а также переосмыслить представления о предсказуемости в русле новых представлений о детерминизме, где должны быть переосмыслены с позиций фундаментального уровня описания природы и такие категории, как закон, закономерности, диалектика соотношений и многие другие. Однако соглашаться с необходимостью новых формулировок понятия детерминизма, представляется, нет никаких оснований, надо просто обоснованно показать на каком уровне он реализуется. Процессы самоорганизации, как представляется, это убедительно показывают, что только на фундаментальном уровне природы.
Особое место уделяется междисциплинарному исследованию феномена виртуальности, которое также неразрывно связывают с нелинейностью, детерминированным хаосом и самоорганизацией. Существует точка зрения, что понимание значимости виртуальных явлений и особенностей их существования якобы приводят к пониманию необходимости создания онтологии виртуального, при этом ставится и целый ряд вопросов онтологического контекста, связанных с явлением виртуальности. Среди них вопросы о том, является ли виртуальное бытием, каковы законы развития виртуального, какова связь виртуального и реального, виртуального и хаотического, в чем смысл и значение виртуальности и другие.
В свете последних достижений компьютерных технологий и создания целого виртуального компьютерного мира эта проблема рассматривается и как, достаточно, общая. Само онтологическое исследование виртуальности считают неотъемлемой и даже элементарной составляющей хаоса и соответственно построение онтологии виртуального обязательно должно предшествовать онтологическому исследованию хаоса. Существование виртуальности рассматривается и в плане той неизбежности, которая приводит к представлениям о возможности существования в актуальном мире состояний и движений, отличающихся степенью реальности. Вопрос ставится и о многоуровневой реальности, которая якобы заставляет отказаться от якобы примитивного деления всего существующего на два жестких класса реального и нереального. С необходимостью уровневой иерархии, безусловно, можно согласиться, т.к. для этого есть все научные основания, но только в рамках реального. Мета по отношению к реальности из научного контекста должна быть, безусловно, исключена.
К особо важным вопросам относят также вопрос о роли нового (нелинейного) научного языка в процессе познания динамики нелинейных систем, в том числе хаотических, и исследования этого языка в рамках существующих языковых моделей. Ставится вопрос и о возможности (и необходимости) метафизического описания детерминированного хаоса. Существует мнение, что в такое всеобщее и универсальное явление, как хаос, проникнуть можно только при помощи такого же всеобщего и универсального метода, позволяющего подняться над физикой и наукой вообще. В связи с попытками метафизических описаний хаоса возник целый ряд онтологических и гносеологических вопросов, а также вопросы о смысле существования и предназначении хаоса в мире. По этому вопросу можно заметить лишь одно, что прежде чем искать решения за пределами физики надо вначале знать эти пределы. Сегодня есть все основания утверждать, что для описания объективно существующего мира необходимости выхода за рамки постнеклассической физики, которая становится одной из трех фундаментальных наук (наряду с наукой познания в системном виде и наукой о высшей цивилизационной цели) в основании концептуально единой науки, просто нет.
Известен ряд работ, в которых в качестве философского основания синергетики предлагается использовать феноменологический метод, герменевтику, аналитическую философию, постмодернизм, а также другие философские течения. Однако попытки использования для этой цели современной философии науки пока не дали убедительных результатов. Представляется, что фактически уже сложившаяся междисциплинарная парадигма сама указывает на их недостаточную методологическую разработанность применительно к современным требованиям науки. Именно по этой причине современной философии науки сформулировать адекватные философские основания междисциплинарных исследований пока не удалось. Попыток же создания адекватной философии науки и науки познания в системном виде сегодня фактически еще нет. Именно эта задача должна ставиться, ввиду того, что иного пути достигнуть адекватного философского обоснования междисциплинарных исследований в современном научном познании, представляется невозможным.
Первые шаги по обоснованию междисциплинарных исследований и феномена нелинейности, самоорганизации, детерминированного хаоса были сделаны И. Пригожиным. Однако его работы были ориентированы, прежде всего, на решение общенаучных проблем, связанных с данным феноменом, не столько в философском, сколько физическом контексте. Им же предпринимались и попытки показать, что именно представления о детерминированном хаосе позволяют решить и основные физические парадоксы современной неклассической физики, к которым он, прежде всего, относил парадокс времени и квантовомеханический парадокс. Их решение, по его мнению, должно было бы привести к созданию третьей, уже современной (постнеклассической) концепции физики с новыми представлениями о детерминизме, случайности, необходимости и т.д. Вместе с тем, И. Пригожин остается в рамках парадигмы случайности, хотя и сведенной к точкам бифуркации.
Представления о детерминизме, связанные с хаосом, исследуются и в контексте, где детерминированный хаос рассматривается как одно из характерных проявлений нелинейности, неразрывно связанное с другими нелинейными процессами и с процессами самоорганизации, и отмечается мировоззренческое значение представлений о детерминированном хаосе и принципиальная непредсказуемость поведения систем с детерминированным хаотическим поведением.
Более разработанной считается проблема, связанных с хаосом и самоорганизацией представлений о развитии, где выделены такие особенности нелинейного развития, как поливариантность, альтернативность выбора, необратимость, ставится также вопрос и об атрибутивности этих свойств. Синергетические аспекты эволюции физических и биологических систем обсуждаются, в частности, и при исследовании социальных и гуманитарных систем. Например, в истории и обществознании, в теории управления, теории организаций и организационном проектировании, в стратегиях образования, в экологии, политологии, искусстве и т.д., обсуждается адекватность применимости подобных подходов. Однако вопрос о научной теории развития общества в контексте высшей цивилизационной цели еще недостаточно осмыслен. Недостаточно изученной считается и диалектика связанных с междисциплинарными исследованиями общенаучных и философских категорий. Основные исследования посвящены в основном обоснованию общенаучного статуса отдельных категорий нелинейной динамики и расширению базы общенаучных понятий.
Тем не менее, еще не ставится вопрос о необходимости разработки нового уровня философии науки и науки познания как необходимых для адекватного решения проблемы создания философских оснований междисциплинарных исследований в современном научном познании. Недостаточно также уделяется внимания проблеме создания науки познания в системном виде. Т.е. в виде системы верифицируемых законов. Известные попытки феноменологического и онтологического исследования нелинейности, детерминированного хаоса и самоорганизации, фактически, базируются на уже созданном философией багаже, без обсуждения его адекватности для рассматриваемых проблем. Таким образом, вне учета необходимости создания науки познания в системном виде, которая позволяет с системного уровня посмотреть и на существенные свойства хаоса, работы в этом направлении сегодня вполне закономерно носят лишь фрагментарный характер.
В то же время поднимается вопрос о необходимости создания даже новой «неклассической» диалектики, охватывающей все многообразие путей развития систем с нелинейной динамикой, поскольку считается, что в рамках нелинейности нарушаются и некоторые нормы диалектического мышления (необходимо заметить, что синергетику связывают с нелинейностью, что в принципе не вполне корректно). В работах многих авторов обсуждается связь хаоса и порядка, диалектика возможного и действительного для нелинейных систем, однако эти исследования также носят фрагментарный характер и не выявляют сущностных отношений рассматриваемых категорий. Фрагментарность и отсутствие системности и целостности в философском осмыслении феномена междисциплинарных исследований, нелинейности, детерминированного хаоса и самоорганизации приводит к необходимости их системного философского осмысления с учетом представлений о фундаментальном уровне природы. Специализированные работы такого уровня практически отсутствуют.
Следует отметить, что история развития философии и науки проходили в условиях отнюдь не идеальной и заранее предначертанной научной программы познания окружающего мира, а также вне мотивации этого развития со стороны высшей цивилизационной цели и высшей цели науки. Философия наука также еще целенаправленно не ставила задачи их идентификации. Именно поэтому сложившаяся методология научного познания не смогла решить и некоторых принципиально важных методологических особенностей естественных и общественных наук, в частности, специфики решения проблем их понятийных аппаратов. Это стало существенным препятствием и для создания адекватных философских оснований междисциплинарных исследований в современном научном познании, как необходимого условия дальнейшего эффективного развития всей науки в целом.
Современные исследования в области синергетики и философии науки не акцентируют (хотя обязаны, ввиду масштабности претензий синергетики и философии науки) внимания и на необходимости создания, в современных условиях, науки о высшей цивилизационной цели и формулирования на ее основе высшей цели всего научного познания. Этот пробел не позволяет также науке видеть, что научное познание не может быть вполне адекватным в условиях отсутствия опережающего развития науки познания и философии как науки. Главным недостатком подобного пути развития науки следует признать концептуальную разобщенность научного знания, полученного, по сути, на векторе отсутствия адекватной фундаментальной мотивации познания, где основным фактором, деформирующим процесс познания, закономерно становится социальный фактор. В этом направлении практически также нет специализированных работ с междисциплинарным контекстом.
Фундаментально не мотивированное развитие междисциплинарных исследований, философии науки и науки в целом не только не способствует, а, по сути, ориентировано в противоположном направлении развитию общества и методологии познания высшей цивилизационной цели. Современная философия в целом и философия науки, в частности, фактически не смогли адекватно вписать сознание человека в объективно существующий мир, и по этой причине в своей основе оказались на векторе антропоцентризма, который не имеет ничего общего с объективной реальностью. Это стало фактически и одним из главных препятствий на пути формирования философии как науки.
Философская теория познания актуализировала, но не достигла решения задачи создания философии как науки. По этой причине она смогла лишь вариативно ответить и на важнейшие философские вопросы, включая вопрос о смысле жизни, не фальсифицируемых законах теории познания и природы и т.д. В этом следует видеть также и одну из главных причин того, что философия не смогла создать и адекватных философских оснований современных междисциплинарных исследований.
Основная причина в том, что философия науки и теория познания строились в основном в контексте от достигнутого знания в специальных науках, а не создание новых наук от научных направлений собственно философии науки. В результате чего многократно проверенные опытом и логикой фактически верифицируемые законы науки познания не были актуализированы в качестве обязательных критериев при создании научных теорий. Создание адекватных философских оснований междисциплинарных исследований в современном научном познании, прежде всего, требует определиться с тем кругом проблем, решение которые может привести к поставленной цели, и первое, что при этом представляется важным, это понять основные причины вариативного представления задач философии науки и идей прескриптивной и дескриптивной философии науки. Философские основания современного естествознания и обществознания по этой причине следует признать также фальсифицируемыми, по сути. Соответственно такие теории не могут быть признаны в качестве адекватной основы концептуально единой науки в виду того, что построены были вне мотиваций со стороны высшей цивилизационной цели и соответственно высшей цели науки.
Таким образом, положения современной синергетики, нелинейной динамики и системы междисциплинарных исследований в целом, опирающихся на нелинейность и необратимость физических процессов, непротиворечивы лишь для описания синтезированной (снятой) материи и не могут быть экстраполированы на фундаментальный уровень природы. Принципы нелинейности и необратимости процессов соответственно не имеют достаточных оснований быть признаны принципами фундаментального уровня описания.
Отсутствие работ по исследованию и обоснованию пределов адекватности методов нелинейной динамики и синергетики можно считать вполне закономерным фактом, учитывая, что практически вся наука занята исследованием в основном синтезированной на том или ином уровне материи. Лишь исследования физического вакуума и космология границ вселенной в большей степени соприкасаются с фундаментальными категориями концептуально единой науки в контексте парадигмы «мир состоит из неоатомов, как структурных единиц физического вакуума и абсолютно пустого трехмерного пространства». Соответственно, доминирующая позиция современных междисциплинарных исследований, что экспансия положений нелинейной динамики не имеет пределов, должна уступить место положению – только на уровне синтезированной материи. Философия науки в рамках антропоцентризма закономерно не может быть адекватным философским основанием междисциплинарных исследований в современном научном познании.
Существующее состояние в философии науки препятствует и становлению философии как одной из фундаментальных наук в основании концептуально единой науки. Представляется, что социальной философии именно по этой причине не удалось создать и философского основания строго научного обществознания, без которого междисциплинарный подход не может быть полноценным. Вполне закономерны в этих условиях и методологические просчеты при построении социологии и общественных специальных наук.
Современная теория познания и наука в целом сегодня имеют все основания для принципиально нового шага в создании более адекватного фундамента концептуально единой науки, и соответственно более адекватной научной картины мира.
.
Примечание.
1. Степин В.С. Саморазвивающиеся системы и постнеклассическая рациональность. М.,1994
2. И.Пригожин, И.Стенгерс. Порядок из хаоса. Прогресс, Москва,
1986, с.355.
3. Степин В.С., Аршинов В.И. Самоорганизация и наука: опыт философского осмысления. М., 1994
4. Дмитриев Ю.Б.. Обращение российских ученых к международному научному сообществу и основы единой науки. - М.,ИВИРАН,2007
5. Дмитриев Ю.Б. Аттракторы и предельные состояния вселенных. «ХV
Международные Рождественские чтения», Москва, МГУ им. Ломоносова,2007.
6. Дмитриев Ю.Б. Философия – наука в основании единой
постнеклассической междисциплинарной науки // 3-й Российский философский конгресс «Рационализм и культура на пороге третьего тысячелетия», Ростов н
/ Д, 2002, т.1, с. 32.